Оно
Шрифт:
— Что теперь, Билл? — спросил Ричи, наконец-то высказав общее мнение.
— Я н-не з-з-знаю, — ответил Билл. Заикание вернулось, такое же, как и прежде. Он его слышал, они слышали, и Билл стоял в темноте, вдыхая сырой запах их нарастающей паники, гадая, сколько пройдет времени, прежде чем кто-то — Стэн, вероятнее всего Стэн — не спросит в лоб: «А почему ты не знаешь? Ты нас в это втянул!»
— А где Генри? — с тревогой спросил Майк. — Все еще здесь или как?
— О господи! — скорее простонал, чем сказал Эдди. — Я про него забыл.
Билл прислушивался к далекому насмешливому шуму воды и пытался отыскать в голове ту самую идею, которую Эдди — да и все остальные — имел право требовать. Потому что, да, он привел их сюда и должен их отсюда вывести. Но в голову ничего не приходило. Ни-че-го.
— У меня есть идея, — подала голос Беверли.
В темноте Билл услышал звук, который не смог определить. Тихий, шелестящий звук — не пугающий. За ним последовал другой, и этот определился сразу: расстегиваемая молния. «Что?..» — подумал он и тут же понял. Она раздевалась. По какой-то причине Беверли раздевалась.
— Что ты делаешь? — спросил Ричи, и от изумления его голос на последнем слове дал петуха.
— Я кое-что знаю, — ответила Беверли в темноте, и Биллу показалось, что она, если судить по голосу, вдруг стала старше. — Я знаю, потому что мне сказал отец. Я знаю, как снова связать нас воедино. А если этой связи не будет, нам отсюда не выбраться.
— Какой связи? — В голосе Бена слышались недоумение и ужас. — О чем ты говоришь?
— О том, что соединит нас навсегда. Покажет…
— Н-н-нет, Бе-е-еверли! — Билл внезапно понял, понял все.
— …покажет, что я люблю вас всех, — продолжила Беверли, — что вы все мои друзья.
— Что она такое го… — начал Майк.
Ровным, спокойным голосом Беверли перебила его.
— Кто первый? — спросила она. — Думаю…
…он умирает. — Беверли плакала. — Его рука, Оно сожрало его руку. — Она потянулась к Биллу, приникла к нему, но Билл ее оттолкнул.
— Оно опять уходит! — проревел он. Кровь запеклась на губах и подбородке. — По-ошли! Ричи! Бе-е-ен! На э-этот раз мы до-олжны п-прикончить ее!
Ричи развернул Билла к себе, посмотрел как на буйно помешанного.
— Билл, мы должны помочь Эдди. Перетянуть жгутом руку, вытащить его отсюда.
Но Беверли уже положила голову Эдди себе на колени и закрыла ему глаза.
— Идите с Биллом. Если выяснится, что из-за вас он умер зазря, если Оно вернется еще через двадцать пять лет, или через пятьдесят, или через тысячу, клянусь, я… я не дам покоя вашим душам. Идите!
Какое-то мгновение Ричи неуверенно смотрел на нее. Потом обратил внимание, что ее лицо начинает терять четкие очертания. Расплывается, становится белым пятном в сгущающихся тенях. Свет мерк. Этот фактор и стал решающим.
— Хорошо. — Он повернулся к Биллу: — На этот раз мы доведем дело до конца.
Бен стоял у паутины, которая вновь начала
Но когда первые куски нитей начали падать на пол, Билл вскинул голову.
Он увидел Одру, которая словно опускалась вниз в очень старом, скрипящем лифте. Падала на десять футов, останавливалась, раскачиваясь из стороны в сторону, потом резко падала еще на пятнадцать. Ее лицо не менялось. Глаза, фарфорово-синие, оставались широко раскрытыми. Босые ноги качались взад-вперед, как маятники. Волосы рассыпались по плечам. Рот приоткрылся.
— ОДРА! — закричал он.
— Билл, пошли! — позвал Бен.
Паутина разваливалась над ними, с грохотом падала на пол, начинала распадаться. Ричи внезапно обхватил Билла за пояс и подтолкнул вперед, уводя из-под провисшей паутины, которую в некоторых местах отделяли от пола какие-то десять футов.
— Пошли, Билл! Пошли! Пошли!
— Это Одра! — в отчаянии крикнул Билл. — Э-это ОДРА!
— Мне насрать, даже если это Папа Римский, — мрачно ответил Ричи. — Эдди мертв, и мы должны убить Оно, если Оно до сих пор живо. На этот раз мы должны довести дело до конца, Большой Билл. Или она жива, или нет. А теперь, пошли.
Билл помедлил еще с мгновение, а потом лица детей, мертвых детей, пронеслись перед его мысленным взором, как фотографии из альбома Джорджа. «ШКОЛЬНЫЕ ДРУЗЬЯ».
— Хо-о-орошо. По-ошли. Б-Бог меня п-простит.
Он и Ричи пробежали под провисшей паутиной, прежде чем она рухнула, и присоединились к Бену, который еще раньше вышел на более безопасное место. Они побежали за Оно, а Одра тем временем продолжала раскачиваться в пятидесяти футах над каменным полом, в коконе, подвешенном к разваливающейся паутине.
Они пошли по следу черной крови Оно — маслянистым лужицам гноя, который убегал в щели между плитами. А когда пол начал подниматься к полукруглому черному отверстию в дальнем конце каверны, Бен увидел и кое-что новое: череду яиц. Черных, с жесткой оболочкой, размерами не уступающих страусиным. Из них шел матовый свет. Бен понял, что оболочка полупрозрачная. Видел, как внутри шевелится что-то черное.
«Детеныши Оно, — подумал он и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. — У Оно выкидыш. Боже! Боже!»
Ричи и Билл остановились, тупо, ошарашено уставились на яйца.
— Идите! Идите! — крикнул Бен. — Я с ними разберусь. Добейте Оно!
— Держи! — Ричи бросил ему книжицу спичек с логотипом «Дерри таун-хаус».
Бен ее поймал. Билл и Ричи побежали дальше. Какое-то мгновение Бен провожал их взглядом в меркнущем свете. Они побежали в темноту, куда ретировалось Оно, и скрылись из виду. Тогда он посмотрел на ближайшее из яиц, с тонкой оболочкой, с шевелящейся тенью внутри, и почувствовал, как тает его решимость. Это… эй, парни, это уже чересчур. Это слишком ужасно. И конечно же, они умрут без его помощи; их же не откладывали, они вывалились.