Оно

Кинг Стивен

Наверху паутина пришла в движение, разваливаясь, теряя наводящую ужас симметрию. Тела неторопливо поворачивались в воздухе, словно кошмарные балансиры. Перекрестья нитей вываливались, как прогнившие перекладины какой-то необычной лестничной конструкции. Упавшие на каменный пол куски шипели, как кошки, теряли форму, расползались.

Майк Хэнлон прокладывал путь между ними с той же легкостью, с какой позже будет проходить оборону десятка футбольных команд других школ, наклонив голову, точными маневрами уходя от контакта. Ричи присоединился к нему. Невероятно, но Ричи хохотал, хотя волосы дыбом стояли у него на голове,

словно иглы дикобраза. Свет угасал, фосфоресценция стен исчезала.

— Билл! — крикнул Майк. — Скорей к нам! Уходи оттуда!

— А если Оно не сдохло? — прокричал в ответ Билл. — Мы должны пойти за Оно, Майк! Мы должны убедиться!

Часть паутины провисла вниз, как парашют, и упала с жутким звуком: казалось, с кого-то сдирали кожу. Майк схватил Билла за руку и потащил прочь, из-под падающих кусков.

— Оно мертво! — прокричал присоединившийся к ним Эдди. Его глаза лихорадочно горели, дыхание со свистом вырывалось из груди. Падающие куски паутины оставили сложный рисунок шрамов на его гипсовой повязке. — Я слышал Оно, Оно умирало, такие звуки не издают, если собираются смыться. Оно умирало, я в этом уверен!

Руки Ричи вынырнули из темноты, схватили Билла, заключили в объятия. Он начал энергично молотить Билла по спине.

— Я тоже слышал, Большой Билл… Оно умирало. Большой Билл! Оно умирало… а ты не заикался! Совсем не заикался! Как тебе это удалось? Как, черт побери?..

Голова у Билла шла кругом. Усталость хватала его толстыми и неуклюжими руками. Он не мог вспомнить, когда ощущал такую усталость… но он помнил тягучий, почти скучающий голос Черепахи: «Я бы довел дело до конца; не дай Оно ускользнуть… то, что ты можешь сделать в одиннадцать, потом зачастую сделать уже нельзя».

— Но мы должны убедиться…

Тени соединяли руки, и теперь темнота стала почти что кромешной. Но прежде чем свет окончательно померк, Билл подумал, что увидел тень сомнения на лице Беверли… и в глазах Стэна. И при этом в уходящем свете он слышал неприятные шепчуще-шелестяще-ударные звуки: невообразимая паутина Оно распадалась на части.

3

Билл в пустоте — снова

— ты опять здесь, Старичок! но что случилось с твоими волосами? ты лысый как бильярдный шар! грустно! как грустно, что люди так мало живут! каждая жизнь — короткая брошюра, написанная идиотом! ай-ай-ай, и все такое…

— Я по-прежнему Билл Денбро. Ты убила моего брата, и ты убила Стэна-Супермена, и ты пыталась убить Майка. И я собираюсь тебе кое-что сказать: на этот раз я не остановлюсь, пока не доведу дело до конца…

— Черепаха был глуп, слишком глуп, чтобы лгать. Он сказал тебя правду, Старичок… такое возможно только раз, ты ранил меня… ты захватил меня врасплох. Такое никогда больше не повторится. Я позвала вас сюда. Я.

— Ты позвала, это так, но ты не единственная…

— твой друг Черепаха… он уже несколько лет как умер. Старый идиот блеванул внутри панциря и подавился до смерти галактикой или двумя. Грустно это, ты согласен? но так же и довольно странно, заслуживает упоминания в книге Рипли «Хочешь верь, хочешь — нет», вот что я думаю, случилось это примерно в то время,

когда у тебя возник тот самый писательский психологический блок, [335] ты, должно быть, почувствовал его уход, Старичок…

335

О психологическом писательском блоке подробно рассказано в романе Стивена Кинга «Мешок с костями».

— Этому я тоже не верю.

— но ты поверишь… ты все увидишь на этот раз, Старичок. Я постараюсь, чтобы ты увидел все, включая и мертвые огни…

Билл чувствовал, как голос Оно набирает силу, ревет и грохочет… наконец-то он в полной мере ощутил ярость Оно и пришел в ужас. Он потянулся к языку разума Оно, сосредотачиваясь, в отчаянии пытаясь вновь обрести прежнюю детскую веру, и одновременно понимая неумолимую правду слов Оно: в последний раз Оно застали врасплох. На этот… что ж, Оно подготовилось к встрече, даже если их призвал и кто-то еще.

И однако…

Он ощутил собственную ярость, чистую и звенящую, когда его взгляд уперся в глаза Оно. Он почувствовал старые шрамы Оно, почувствовал, что они действительно чуть не убили Оно, и раны эти до сих пор ноют.

И когда Оно зашвырнуло его в черноту, когда он почувствовал, как сознание выдирают из тела, он сконцентрировался на том, чтобы ухватиться за язык Оно… и не вышло.

4

Ричи

Остальные четверо наблюдали, будто парализованные. И видели точное повторение случившегося — в их первый приход сюда. Паучиха, которая, казалось, хотела схватить Билла и подтащить к пасти, внезапно застыла. Глаза Билла не отрывались от рубиновых глаз Оно. Создавалось ощущение контакта… суть которого они не могли себе и представить. Но они чувствовали борьбу, чувствовали, как каждый из соперников стремился навязать свою волю другому.

А потом Ричи посмотрел на новую паутину и увидел первое отличие.

Тела остались такими же, как и прежде, частично съеденными и частично сгнившими… но на самом верху, в одном углу, Ричи увидел тело не только совсем свежее, но и скорее всего живое. Беверли вверх не смотрела — полностью сосредоточила внимание на Билле и Паучихе, — но Ричи, даже охваченный ужасом, отметил сходство между Беверли и женщиной в паутине. Волосы длинные и рыжие. Глаза открытые, но остекленевшие и неподвижные. Струйка слюны стекала из левого уголка рта к подбородку. Ее прицепили к одной из главных нитей с помощью паутинной упряжи. Нити охватывали талию, а потом уходили под мышки, и она висела, наклонившись в полупоклоне, со свободно болтающимися руками и ногами. Туфли на ногах отсутствовали.

Обратил внимание Ричи и еще на одно тело, уже в нижней части паутины. Этого мужчину он никогда раньше не видел… но его разум почти на подсознательном уровне уловил схожесть этого мужчины с недавно почившим (о чем, однако, никто не жалел) Генри Бауэрсом. Кровь выплеснулась из обоих глаз незнакомца и окрасила пену вокруг его рта и на подбородке. Он…

И тут Беверли закричала:

— Что-то не так! Что-то пошло не так, сделайте что-нибудь, ради бога, неужели никто не может что-нибудь СДЕЛАТЬ…