Оно того стоит

Шейд С. М.

— В шкафу есть еще одна рука?

Лидия подходит к шкафу и качает головой.

— Там пусто.

— Вот дерьмо. У меня не хватает одной.

— Ты уверена? — спрашивает Хенли, шмыгая носом и имитируя кашель.

— Железно. Той, которая с красивыми розовыми ногтями. Чертыхаясь, я застегиваю сумку. Я расстегиваю вторую сумку и бесцельно роюсь в одежде. Нет, здесь ее нет. — Должно быть, кто-то ее украл.

— Что за мудак крадет протез у человека с ампутированной рукой? — интересуется Хенли со смесью гнева и отвращения на лице.

— Кто знает?

Много придурков в этом месте, — ворчу я, разочарованная тем, что моя самая красивая рука исчезла, и мне приходится оставить симпатичного парня с мягкими черными волосами и темно-синими глазами.

Спускаясь по лестнице, мы не произносим больше ни слова. Мама справляется с последствиями худшей свадьбы, а Хит помогает ей, работая рядом с ней. Хреново, что я никогда не замечала, как они всегда близки, преодолевая любые препятствия на своем пути как сплоченная команда.

Как если бы я не могла видеть ее без него, околачивающегося где-то поблизости. И снова всплывают воспоминания о матери в одном месте и об отце в другом, причем их редко можно было увидеть в одном месте в одно и то же время.

Забавно, как работает наш мозг.

Мы направляемся к нашей машине, когда парковщик разворачивает ее. Думаю, Лидия или Хенли вызвали его. Как только парень выскакивает, чтобы взять наши сумки, я разворачиваюсь и быстро направляюсь к матери.

Она оборачивается, ее улыбка появляется, когда она видит меня, но я не останавливаюсь, пока мои руки не заключают ее в объятиях, что удивляет нас обоих. Мама почти задыхается, но затем ее руки сжимаются вокруг меня почти болезненно, когда она прижимает меня к себе. Я совершенно уверена, что слышу, как она шмыгает носом.

— Я позвоню тебе, когда вернусь домой, — говорю, отпуская ее, и слезы застилают мне глаза.

Отстранившись, замечаю, что Хит вытирает глаза и отворачивается. Пока я не решусь на обнимашки с ним.

— Пока, Хит, — говорю я.

Он громко откашливается, а мама улыбается.

— Пока, — говорит он несколько грубо.

Хенли и Лидия смотрят на меня, разинув рты, когда я возвращаюсь к машине.

— Давайте покончим с этой ужасной поездкой, — говорю я им, запрыгивая на переднее пассажирское сиденье.

Лидия садится за руль, а я прислоняюсь к двери. Когда мы уходим, атмосфера заметно прохладнее по сравнению с той, что была, когда мы отжигали. Хенли молчит, погруженная в свои мысли. Я делаю то же самое.

Лидия играет сама с собой в радиорулетку, пока не начинает бить себя по лицу, чтобы не заснуть. Это тихая и спокойная поездка. Честно говоря, легко испытать разочарование после такой недели, как наша.

К тому времени, как меня высаживают, я уже готова разлететься на кусочки. Но вместо того, чтобы сразу впасть в бессонную кому, я, наконец, отваживаюсь взглянуть на свой телефон.

Там сообщение, и мой желудок переворачивается, когда вижу, что это от Романа. На самом деле это картинка.

Картинка сбивает меня с толку. Мои красивые розовые ногти на моей красивой руке обхватывают не очень красивый набор гаек от грузовика. Знаете, как те стремные

гайки, которые ты находишь на заднем сиденье грузовика деревенщины, шары, свисающие из-под буксировочного устройства… я понятия не имею, почему я помню все это.

Я быстро печатаю ему сообщение.

Я: Почему моя рука с тобой? И что это, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, за гайки?

Он не отвечает, и я хмурюсь. Сообщение пришло всего час назад. Возможно, он уже в постели. Я не уверена, почему он просто послал фотографию моей руки, которая вытворяет что-то подобное. И нашел ли он ее где-то?

Я жду ответа еще полчаса. Наконец, сдаюсь и засыпаю, мечтая о хаосе, утках и оргазмах. И не в таком порядке. Кроме того, не в том же сне, чисто для справки всех пошло мыслящих людей.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Хенли

Дорога домой пролетает как жалкое размытое пятно. Все, о чем я могу думать, это выражение лица Дэвиса, когда я в последний раз видела его в беседке. Я знаю, что поступила правильно, но от этого не легче. Часть меня, действительно, хотела подбодрить его, когда он говорил о переезде, но это было бы несправедливо по отношению к нему. Я не могу доверять ему и даже не знаю, чего хочу. Мне нужно побыть одной и какое-то время не думать об отношениях.

Уже поздно, когда я, наконец, добираюсь до дома, и тот, кто сидит на ступеньках — последний мудак на земле, которого я сейчас хочу видеть.

— Хенли! Я искал тебя неделю. — Мой бывший — неудачник Кейси встает и подходит ко мне. — Где ты была?

Серьезно?

— Не твое собачье дело, где я была. Что ты здесь делаешь?

— Просто хочу поговорить. Я скучаю по тебе.

— Ты скучаешь по кому-то, кто оплачивает твои счета. Все кончено, Кейси. Тебе нужно уйти.

— Мне просто нужно где-то перекантоваться несколько дней.

Нервы ни к черту.

— Я бы посоветовала тебе остаться с той шлюхой, с которой ты мне изменял. — Я протискиваюсь мимо него, открываю дверь и засовываю внутрь тяжелый чемодан.

— Она мне не нужна! Мне очень жаль. Я говорил тебе сотни раз, что сожалею. — Его тон раздражает меня еще больше. Как будто это я веду себя неразумно. Как я могла оставаться с этим человеком целый год?

— Хорошо. Ты сожалеешь. Но это ничего не меняет. Тебе нужно уйти.

Когда я поворачиваюсь, чтобы войти, он хватает меня за запястье и проводит рукой вверх по моей руке.

— Да, ладно. Разве ты забыла, как вместе нам было хорошо?

Меня переполняет гнев.

— Хочешь знать, что я помню? Я помню, что за все нужно платить. Помню, что должна была отвезти тебя на работу — когда у тебя действительно была работа — а потом забрать тебя, потому что у тебя отобрали водительские права за вождение в нетрезвом виде. И даже если бы я могла не обращать внимания на все это, помню, что мне приходилось переворачиваться и доводить себя до точки после каждого нашего секса, потому что ты не мог хорошо сделать даже эту работу.