Оно того стоит

Шейд С. М.

Всеобщий удивленный возглас гостей вырывает меня из моих раздумий, а Каша тычет в меня локтем, указывая на изображение, проецируемое над женихом и невестой. Я моргаю и снова смотрю, чтобы осознать то, что вижу. Голая задница Андерсона светит на камеру, пока две голые ноги обхватывают его бедра. Голова женщины запрокинута назад, когда он трахает ее у стены.

Волосы выдают ее еще до того, как на стене всплывает следующая фотография, на которой видно лицо Гретхен с открытым в экстазе ртом. Андерсон нависает над ней, его грудь блестит от пота.

Раздается

крик, две женщины бегут, чтобы закрыть глаза цветочнице и носительнице кольца, прежде чем вывести их.

— Это лучшая свадьба, на которой я когда-либо была! — радостно констатирует Каша.

— Ах ты, сука! — Джейн кричит на Гретхен, толкая ее. Примерно в это же время трек меняется на «It Wasn't Me» в исполнении Шэгги.

Я встречаюсь взглядом с Кашей, и мы взрываемся смехом. И мы не единственные. Вся аудитория взрывается смехом вперемешку с гневными криками. Фотографии Андерсона и Гретхен продолжают мелькать на стене. Они целуются, он сосет ее сиськи, а на одной все могут увидеть, как она улыбается ему с его же членом у себя во рту.

— Слезь с меня, сука! — Гретхен визжит, цепляясь за Джейн.

— Ты трахаешься с одним из садовников с тех пор, как мы сюда приехали! — произносит Андерсон со скоростью мили в минуту, и как бы мне хотелось услышать его объяснение, но все, что я могу разобрать, это. — Мне жаль.

Моника со вздохом садится позади Каши.

— Ладно, ты права. Он засранец. — Она оглядывается на творящийся вокруг хаос. — Все это зря.

Гретхен, должно быть, обиделась на объяснение, которое Андерсон пытается использовать, чтобы спасти свою задницу, потому что она кричит:

— Это ты ко мне пришел! — Она толкает его, и он врезается в священника. Это как смотреть на домино, когда все спотыкаются и пытаются удержать равновесие.

На секунду мне кажется, что они угомонились, но Джейн хватает Гретхен за волосы.

— Может, если бы ты время от времени сосала его член, ему не пришлось бы приходить ко мне! — Это самая девчачья, самая чопорная драка в истории, но им удается сбросить священника с алтаря в арку. Арка покачивается, замирает, словно в ожидании чего-то, затем падает на землю, осыпая ошеломленных гостей брызгами белых лепестков роз.

Лидия достает что-то из сумочки… Это что розовый микрофон? Так и есть! Это детский микрофон, и она постукивает по нему, прежде чем поднести к губам.

— Именно поэтому, леди и джентльмены, — говорит она с озорной улыбкой, — я, черт возьми, здесь.

Будь я проклята.

Она протягивает руку и театрально роняет микрофон. Картинное падение микрофона.

За всем этим хаосом, большинство людей даже не замечают этого.

Моника встает на стул и кричит:

— Не могли бы вы все переместиться в сад, где для вас сервирован шведский стол. Она указывает на дверь, ведущую в сад.

— Ты серьезно пытаешься спасти эту катастрофу? — спрашивает Каша, а Моника качает головой.

— Нам пора, — бормочет Дэвис, и мы извиняемся. Лидия провожает нас до двери,

и мы направляемся к палатке, уже заполненной людьми. Благодарные за возможность сбежать, они выстраиваются в очередь, наполняют тарелки и садятся за столы, разбросанные по лужайке.

— О черт! — Лидия хватает меня за руку и указывает на большой белый ящик рядом с палаткой. — Дети Малдеров.

Прежде чем мы успеваем сделать еще один шаг, сынишка Малдеров открывает ящик, выпуская стаю голодных чаек. Все должно было быть не так.

Птицы сходят с ума, пикируют и приземляются на столы, крадут еду с тарелок, а гости кричат и бьют их. Нам удалось поймать только семь или восемь птиц, но, по-видимому, у них есть способ позвать своих друзей присоединиться к вечеринке, потому что через несколько секунд десятки птиц спускаются на столы.

Повсюду еда, смешанная с птичьим пометом, скатерти и тарелки разбросаны по траве. Крики чаек соперничают с криками, все еще доносящимися из бального зала, а официанты тщетно пытаются прогнать их. Но они не сравнятся с чайками, и все толпятся в палатке, наблюдая, как они разрывают столовую.

Дэвис фыркает и прикрывает рот ладонью, когда одна из чаек садится на голову пожилого мужчины и начинает срывать с него парик. Мужчина хватается за него, но делает это слишком поздно.

— Из него должно получиться адское гнездо.

— Думаю, что пора паковать вещи, — говорит Лидия с улыбкой на лице.

— Я догоню тебя. — Быстрый побег стал бы неплохой идеей. Когда я смотрю на ее удаляющуюся фигуру, не могу не задаться вопросом, стоит ли она за всем этим. Все это время, проведенное с Саймоном. Это она все подстроила? Саймон был ответственен за проектор, так что это он должен был разместить все эти фотографии. Если да, то как ей удалось сфотографировать Андерсона и Гретхен вместе? Откуда она вообще о них знает?

Нет, слишком много всего произошло, а Лидия слишком добросердечна, чтобы разрушить чью-то свадьбу, что бы они с ней ни сделали. К тому же, было испорченное свадебное платье и экстази в шампанском. Она бы никогда никого не накачала наркотиками, не говоря уже о том, чтобы позволить своим лучшим друзьям употреблять их со спиртным. Очевидно, не только у нас были счеты с участниками этой свадьбы.

— Пошли, — настаивает Дэвис, кладя руку мне на поясницу.

— Куда мы направляемся?

— Подальше отсюда. Хочу побыть с тобой наедине. Я пытался найти тебя весь день.

В конце концов мы сидим в беседке, подальше от места нападения птиц, но достаточно близко, чтобы слышать все еще бушующий хаос. Я сажусь, а он приземляется рядом.

— Почему ты избегала меня сегодня?

Пожав плечами, я пытаюсь найти место, куда бы направить взгляд.

— Я не умею прощаться.

Он обнимает меня за талию, притягивает к себе, а я кладу голову ему на плечо.

— Я тоже, особенно когда не хочу прощаться.

— С этим ничего не поделаешь. Мы живем в разных штатах, а я не планирую переезжать.