Онмёдзи
Шрифт:
Когда Хиромаса обернулся к девушке, проводившей его сюда, она уже исчезла. Но его взгляд упал на стену в противоположном конце комнаты: там стояла складная ширма с изображением девушки. Если присмотреться, то девушка на картине была похожа на ту, что только что стояла здесь, а может быть, и не похожа. Хиромаса вздохнул, засмотревшись на изображение девушки.
Месяц Нагацуки, седьмой день девятой луны по солнечно-лунному календарю, по солнечному — начало октября.
Лицо Хиромасы было слегка красно, глаза сияли — он был немного возбужден.
— Что
— Сэймей! Сегодня я услышал во дворце Сэйрёдэн воистину изящную историю, и так захотел ее тебе рассказать, что вот, пришел.
— Изящную историю?
— Да! — ответил Хиромаса.
— И какую же?
— О почтенном лютнисте, монахе Сэмимару!
— О! Неужели, о самом Сэмимару? — переспросил Сэймей. Он тоже был знаком с Сэмимару, и прошлым вечером они встречались втроем с Хиромасой. Сэмимару — это слепой лютнист, человек, которого можно назвать наставником Хиромасы в игре на бива. Хиромаса хоть и простой воин, но играет на бива, причем чрезвычайно хорошо. Три года он ходил к Сэмимару, и даже научился у того тайной мелодии Рюсэн Такубоку. А в прошлом году они вместе забирали у иноземного демона похищенную из дворца Сисиндэн бива по имени Гэндзе, тогда же и познакомились Сэймей и Сэмимару.
— И что же случилось с почтенным Сэмимару?
— Ничего, просто удивительно, насколько же почтенный Сэмимару все-таки великий лютнист!
— Ты о прошлогоднем случае с Гэндзё?
— Нет, нет! Я о том, что произошло всего-то месяц назад!
— Да?
— Почтенного монаха Сэмимару позвали в усадьбу, что находится в местечке Оуми.
— Наверное, позвали поиграть на бива?
— Нет, не за этим. Хотя играть-то он играл. Вероучитель, хозяин той усадьбы, знакомец почтенного Сэмимару, придумал какой-то повод и пригласил его к себе.
— А, понятно.
— Однако на самом деле, хозяин усадьбы позвал Сэмимару вовсе не ради того дела, истинная цель у него была другая.
— И какая же цель?
— У хозяина усадьбы был знакомый по имени Нанигаси, виртуозный лютнист. И вот хозяин вознамерился дать Сэмимару оценить, насколько же хорошо играет на бива Нанигаси.
— Хм.
— Дело в том, что сам Нанигаси просил об этом хозяина. Однако ж, Сэймей! Сколько там не проси, а почтенный Сэмимару — не тот человек, которого можно специально заставить сделать такое.
— Потому-то они и позвали Сэмимару по другой причине?
— Вот именно!
— И?
— Ну, и, когда основное дело они обсудили, вдруг из соседней комнаты послышались звуки бива.
— Понятно. Вот, значит, как они сделали.
— Да, и вот, Сэмимару на какое-то время приклонил свой слух к звукам этой бива, и вскоре неспешно протянул руку к лежавшему рядом собственному инструменту и начал играть.
— Хм.
— Ах, как бы я хотел это послушать, Сэймей! Он ведь сыграл в тот раз тайную мелодию «Холодная сакура»! — простодушный Хиромаса закатил
— Ну, так что же вышло, — спросил Сэймей.
— Так вот, почти сразу, как Сэмимару начал играть, звук бива из соседней комнаты прекратился!
— Так-так, я так и думал.
— Хозяин послал человека в соседнюю комнату проверить, что случилось, и оказалось, что Нанигаси, который должен был там сидеть и музицировать, исчез. Явился страж от ворот и доложил, что только что пришел игравший до сих пор на бива Нанигаси, сказал, что просьба исполнена, и ушел из дома.
— О!
— Никто ничего не понял. Вернулись в комнату, спрашивают, что случилось, а почтенный Сэмимару только улыбается и не отвечает. Послали догнать Нанигаси и спросить, но он тоже ничего не ответил. А причину поняли через некоторое время после этого.
— И какова же причина?
— А вот слушай, Сэймей! Сэмимару, наконец, пришла пора возвращаться, но за день до отъезда…
— Да?
— В тот день хозяин усадьбы и Сэмимару пошли в гости в соседнюю усадьбу, где жил знакомый хозяина, происходивший из аристократического рода. И там произошло почти то же самое!
— Этот, сосед из аристократического рода, позвал какого-то лютниста и посадил играть в соседней комнате?
— Именно так и произошло, Сэймей! Этот тип, из аристократов, слышал о том, что случилось несколько дней назад, и сделал необходимые приготовления.
— Хм.
— Сначала они поговорили о том, о сем, и вот, когда наступила ночь, наконец послышался звук лютни. Однако почтенный монах Сэмимару лишь слегка нагнул голову, показав, что слушает, и ничего про ту бива не говорил, и явно не собирался играть на лежащей рядом собственной лютне.
— Хм.
— И вот, этот, сосед из аристократического рода, потерял терпение и обратился к Сэмимару.
— Что спросил?
— Спросил: «Почтенный вероучитель, как Вы находите эту музыку?»
— Хм.
— А Сэмимару сказал в ответ: «Такой, какой она слышится».
— И?
— Наследник аристократического рода его спрашивает опять: «Если Вы, почтенный монах, сейчас сыграете на бива, что произойдет?»
— …
— «Ничего не произойдет», — ответил Сэмимару.
— …
— «Бива замолкнет?» — спросили его. «Нет, не замолкнет», — ответил Сэмимару.
— Ого! — блеск в глазах Сэймея выдавал глубокую заинтересованность.
— И когда его настойчиво упросили все же сыграть, наконец-то Сэмимару сыграл на бива, но…
— Что произошло?
— Музыка из соседней комнаты не умолкала, и только по окончании третьей мелодии, наконец, смолкла.
— Я так и думал.
— Хозяин усадьбы в Оуми, который пригласил к себе Сэмимару, никак не мог смириться с таким результатом. Возвратившись домой, он спросил Сэмимару, какая же игра на бива была лучше, та, которую он слышал несколько ночей назад, или сегодня?
— Хм.
— А Сэмимару улыбнулся, покачал головой — и не ответил. Так он и уехал домой. Сэймей, а вот ты что про это думаешь? — закончил вопросом Хиромаса.