Они нашли
Шрифт:
— Лео Вальдес, сын Гефеста, — улыбается чуть испачканный в саже парень с курчавыми волосами. Протягивает смуглую руку, которую смело пожимает девушка с лёгким золотистым загаром, едва заметно улыбнувшись хмурой улыбкой краями своих тонких губ.
— Мари Вуд, дочь Аида, — отпивает глоток горячего кофе, ранее посыпанного шоколадом. Аккуратно проходит по коридору дальше, уже кладя ладонь на прохладную ручку купе, когда чувствует лёгкое касание чьей-то руки её плеча и учтивый голос слева от себя:
— Всё-таки уверенна, что не хочешь хотя
— Абсолютно, — сдержанность, холод, истинная неприязнь. Ко всем: к чужакам, родным, новым людям в её маленьком внутреннем мирке. Закрытом ото всех глухой стеной.
— Что ж, это твоё решение, — лживый равнодушный тон в ответ, и в тот же момент рука парня опускается, глаза цепляются за скрывающиеся в двухместном купе тёмные волосы девушки среднего роста.
Лео хмыкает, но сын Гермеса не обращает на это внимания. Несколько секунд смотрит в пол, а затем вновь поворачивается к окну, глядя на сгущающиеся сумерки. Май месяц, до ночи ещё далеко-далеко. А в сон так и клонит…
***
— Я думаю, или, скорее, надеюсь, что отец видел меня при рождении. А то, знаешь ли, странно, что мы виделись лишь пару раз, когда я был совсем подростком, — кротко улыбается, щуря глаза.
Лили внимательно наблюдает за ним. Не чувствует голода или печали. Будто она впервые дома, среди родных.
— Насколько я смутно помню, где-то до четырёх лет я жила с отцом, — рассеянно добавляет Лили, тут же осекаясь. Перси резко поднимает голову, синие глаза Джексона загораются.
— Жила? — удивление и… возмущение? Простая обида. Детская обида, такая странная и одновременно привычная.
— Что-то типа… — Лили боязливо шепчет, но внезапно дверь купе резко открывается, а в купе заглядывает Мари:
— Нам надо поговорить, — быстро проговаривает скороговоркой, тут же резко хватая подругу за руку, вытягивая из купе девушку и не давая Перси сказать что-либо.
И тянет подругу в другой конец поезда, находя сравнительно пустое место для разговора с глазу на глаз.
Они быстрым шагом проносятся мимо пассажиров, дверей, Лео и Питера, что провожают их слегка недоумёнными взглядами, а затем переглядываются:
— Куда это они собрались? — задаёт мучающий его вопрос Питер. Вальдес чувствует, как улыбка сползает с его лица.
— Ты или я? — коротко задаёт вопрос, хотя практически в тот же момент узнаёт ответ в молчании. А вот Питер без комплексов и забобонов ставит рюкзак на пол и разворачивается, размеренным шагом направившись вслед за девушками.
И ему будто бы и вправду плевать на то, что возможно скажет Мари ему, если увидит.
Идёт через весь вагон, вздыхает. Замечает силуэт Мари, которая тут же заскакивает в одно из пустых до сих пор купе, закрываясь. И Лили вместе с ней, как подмечает про себя Питер.
И он так и остаётся
Ведь, если они в пророчестве, то им точно угрожает опасность.
Мари хватает лишь пары секунд, за которые они успевают проскочить в другой вагон в пустое купе, чтобы полностью сформулировать все вопросы и предложения, что она собирается сказать Лили.
— И как этот Персей? Нормально? — выжидающе смотрит на двоюродную сестру, хмуря брови. Нервно теребит камешек на шее, вздыхая.
— Перси, — поправляет подругу Лили, прикусывая губу. — Абсолютно. Очень хороший, — улыбается.
— Ты ему не комплименты делай, а поконкретнее опиши впечатление, — раздраженно говорит Мари, в очередной раз закатывая глаза.
— Хорош собой, — хмыкает, чувствуя давление со стороны Вуд. — Мы говорили, рассказывали друг другу о себе, просто пытались узнать друг друга как брат и сестра, — пожимает плечами. — А Нико?
— Примерно как я, — коротко описывает девушка слегка отчуждённо. Лил понимающе кивает, мотнув головой.
— Перси ничего не заподозрил? — спрашивает Мари, будто ожив. Сжимает в ладони несколько таблеток, дыша.
— Ты о чём?
— О тебе, — вновь невольно давит, внутренне нервничая. — Таблетки, ты должна их принять, — протягивает раскрытую ладонь, кивая на 2 синих капсулы. Коулман несколько секунд думает, вновь прикусывая губу, на что Мари, прекрасно зная, что примерно сейчас твориться у неё в голове, настойчиво говорит:
— Ты помнишь, что было в прошлый раз, когда ты их не приняла вовремя? А когда ты устроила забастовку на 3 дня, Лили? — смотрит прямо в глаза подруге, понимая, что это необходимо.
У неё нет выбора.
А ей нужна помощь дочери Аида.
— Ладно, — соглашается Лили, выхватывая таблетки и закидывая их в рот. Проглатывает за следящей за ней Мари, что облегчённо проводит по тёмно-русым волосам.
— Теперь, — поджимает губы Вуд. — Веришь во всю эту катавасию с богами Олимпа, пророчествами, Посейдоном и Аидом?
— Конечно, — усмехается Лили, пожимая плечами. — Как же по-другому? Не находишь это классным, что мы наконец поехали куда-то в долгое путешествие? Здесь скорее больше плюсов, чем минусов, — разводит руками в стороны, широко улыбаясь.
— Уверенна? — пристально смотрит на неё, будто на сумасшедшую, Мари. — Во-первых, родная, при мне запас таблеток для тебя только на 3 дня, рецепт у меня только просроченный за прошлый месяц, итого его надо будет подделать, — хмурит брови, вздыхая вновь. — Во-вторых, нашу пропажу прямо в конце года точно заметят. В-третьих, одежды у нас в обрез. Как и денег. И возможностей. И едем мы вместе с совершенно незнакомыми нам людьми невесть-куда и неизвестно зачем. Плюсов больше? А где ты их успела найти? — критика и скептицизм наполняют её раздраженный голос, пока молчаливая собеседница напротив неё сжимается в комок.