Она - только способ...
Шрифт:
– Ваши ребята рассказали, что внутри и вокруг офиса стоят камеры, - резко нарушает тишину Сава, отчего вздрагиваю и разворачиваюсь к мужчине.
– Да.
– Даже если камеры пострадали, их запись можно посмотреть.
– Зачем?
– Офис могли поджечь, - отвечает Смирнов и сворачивает на парковку ночного магазина.
Когда он паркует машину, тихо уточняю.
– С чего ты это взял? Могло произойти замыкание. Вряд ли кто-то…
– Просто предположил. В любом случае записи нужно просмотреть. У меня у брата есть
Моргаю и снова поражаюсь его прыткости.
– Мы справимся сами, - строго говорю и отворачиваюсь.
– Как хочешь, - вздохнув, бормочет Сава, - тебе в магазине что-то нужно купить?
– Нет.
– Значит зря парковался. Думал тебе в магазин надо.
– Я заметила, что ты слишком много думаешь за других, - цежу, и вдруг чувствую, как Савелий берет меня за предплечья и разворачивает.
– А ты слишком много говоришь, Лера, - отвечает парень и притягивает меня к себе, - придётся твоему языку расплатиться за это.
– Что? – недоумённо спрашиваю, поражаясь несуразности его высказывания, и в этот момент губы Смирнова накрывают мои.
Глава 14
Пробую… Смакую… Наслаждаюсь… Невозможно обработать головой все те ощущения, которые запустил по телу его поцелуй. Голова не работает, зато душа, практически впервые в жизни, остаётся за главную - она словно впитывает в себя каждую секунду кайфа, каждый оттенок ласки…
Теперь я точно знаю, что сказки о том, как принц расколдовал принцессу единственным поцелуем, нисколько не преувеличены. Это реальность. Мне хватило одного поцелуя, чтобы я растаяла, даже более того… вошла во вкус.
Смирнов предельно медленно вёл наш поцелуй, при этом он очень осторожно ласкал меня. Парень словно пробовал губы на вкус и не более, а я… Я же напротив, с каждой секундой хотела большего напора, скорости, глубины. Совсем не умела целоваться, не умела дарить наслаждение в ответ, но так хотела бОльшего… Если грубо – хотела сожрать его губы, оценить их вкус на сто процентов… Осмелев, касаюсь его губ кончиком языка и вздрагиваю от вспышки новых ощущений… Вкусно.
И вдруг, Савелий отстраняется. По инерции, словно чумная, тянусь за его губами, но тут же ударяюсь носом о подбородок Смирнова. Удар сразу же отрезвляет меня, и я резко отшатываюсь.
Отвернувшись к окну, откидываю голову на спинку кресла и мысленно даю себе несколько оплеух. Снова повела себя, как слабая дура. Мало того, что с удовольствием приняла поцелуй Смирнова, так ещё захотела продолжения и нагло потянулась к нему сама. Дура. Дура!
– Лер, - тихо зовёт меня Смирнов, на что молчу и кусаю губы настолько сильно, что на языке вспыхивает металлический привкус, - всё нормально?
Его вопрос становится своеобразным
Не хочу говорить, не хочу ничего обсуждать. Сейчас я слишком слабая и могу показать те чувства, что привыкла прятать от чужих глаз.
– Не убегай, - цепляет мой локоть Савелий и снова тянет к себе, - всё время приходится тебя останавливать. Ты случайно в старших классах в школе спринтом не занималась?
Смирнов так легко и весело говорит, что не выдерживаю и шиплю в ответ.
– В старших классах я пыталась не сдохнуть после смерти матери и лечилась от порока сердца, который грозил отправить меня следом за ней.
Говорю и пугаюсь собственному откровению. По тому, как резко меняется лицо Савелия понимаю, что он почувствовал нотки боли в моём голосе. Парень смотрит внимательно, и я вижу, как его взгляд наполняется жалостью.
Я готова натянуть на лицо сотню масок, чтобы не чувствовать такой его взгляд. Шум в ушах усиливается, а язык начинает гореть от неосторожно брошенных слов.
– Лер, послушай.., - растягивая слова, начинает парень, но я его перебиваю,
– Лучше ты меня послушай, Смирнов. Мне не нужна твоя помощь и тем более жалость. Я… я… сама со всем справлюсь. Всегда справлялась и теперь тоже смогу…
Дыхание сбивается и горло сковывают спазмы слёз.
«Я не должна» – кричит поверженное сознание, до последнего цепляясь за улетающее самообладание. Но похоже, что сегодня я совсем не способна к самоконтролю.
И вот я плачу. Громко и горько. Я не плакала лет восемь, если не больше, а сейчас сижу в машине чужого человека – мужчины – и рыдаю.
Сквозь нескончаемую пелену слез и всхлипы, ощущаю, как меня вытаскивают из машины и уже через мгновение горячие руки берут моё тело в кольцо.
– Тише, - слышится у самого уха и чувствую, как парень снова усаживает меня в машину, но теперь на заднее сидение.
Савелий на мгновение выпускает меня из объятий и садится рядом. Я отодвигаюсь от Смирнова, но сразу же чувствую, как он подхватывает меня и усаживает к себе на колени. Начинаю ёрзать и тогда он прижимает меня к себе и гладит по голове.
Тепло и лёгкий аромат его туалетной воды, окутывают меня, постепенно успокаиваюсь. Боль притупляется, а на её месте возникают уже знакомые ощущения, желание…
Замерев, сосредотачиваюсь на том, как его руки медленно скользят по моей голове. Вверх-вниз... Савелий долго гладит меня, безмолвно утешает, но… не целует.
Не хочет?
«Безусловно он не хочет» - заключаю и неохотно отстраняюсь.
– Я устала, - пылающими губами шепчу, пытаясь слезть с колен Смирнова.
Парень меня не отпускает. Держит крепко и зажимает мои ноги между своих коленей. Такие его действия кажутся мне очень интимными и одновременно волнующими… Кровь бешеным потоком пускается по венам, а низ живота наполняется тяжестью.