Он свое получит
Шрифт:
– Ты потерял работу… – произнесла она, и по спине у нее пробежал холодок. – Но, Гарри…
– Я все понимаю, – он провел рукой по волосам. – Я понимаю и нечего мне говорить… Такое дело… Откуда мне было знать, что сам старый хрыч полетит этим рейсом? Я его ни разу в глаза не видел. Подумать только – устроить проверочную поездку, шпионить за нами! Это только лишний раз доказывает, какая он мерзкая, вонючая крыса!
– Какой хрыч?
– Босс. Президент «Калифорниэн Эйр Транспорт Корпорейшн», – нетерпеливо воскликнул Гарри. – Откуда мне было знать, что он пролез на борт и затаился там, в
– Надеюсь, ты и вправду так думаешь, – сказала она, и ей захотелось плакать.
Гарри наклонился и положил свою крупную ладонь ей на запястье.
– Ну, ясное дело… Не знаю, как ты, Глори, но мне думается, нам было совсем неплохо вдвоем. Ты была добра ко мне. Я готов набить себе морду за свою тупость. Уж слишком меня занесло. Думаю, ты знаешь, как чувствует себя мужчина, связанный разными там обязательствами по рукам и ногам. А мне как раз и нравилось в тебе… Ну, что ты просто была рядом. Понимаешь, о чем я говорю?
«Да, я была просто рядом, – с горечью подумала Глория. – И я знаю, как чувствует себя мужчина, связанный чувством долга. Лучше бы не знать…»
– Так что же, Гарри?
– Да, так вот, – он похлопал ее по руке и нахмурился снова. – Эта стюардесса… Последние три рейса она прямо таки раздавала мне авансы. Прелесть девчонка, светленькая, чистенькая, одно слово – куколка. И мне вдруг подумалось – а почему бы не… Ты прекрасно знаешь весь этот расклад. И у меня еще хватило ума притащить на борт пинту, к которой я пару раз приложился. Потом попросил Тома сесть за штурвал, а сам пошел в хвост. И в самый интересный момент там возник этот лысый ястреб, прямо как дух отца Гамлета! Боже! Я думал, у него башка оторвется, так он вопил. Он насилу дождался, пока мы приземлимся, и тут же вышвырнул меня вон.
«Стюардесса… Прелесть девчонка… Хорошенькая, как куколка», – в ее ушах звучали только эти слова. Все же ей удалось изобразить нечто вроде сочувственной улыбки.
– Не повезло… Жаль. Мне очень жаль… – Она пыталась сдержаться, но не смогла: – А эта девушка? Она ты…
Гарри замотал головой.
– Да Господь с тобой! Она же еще совсем дитя! Понять не могу, о чем я тогда думал! Знаешь, как это бывает: завелся, да еще и выпил лишку… – он провел рукой по волосам. – Да я придушить ее сейчас готов! Не строй она мне глазки, не был бы я теперь безработным!
Глория глубоко вздохнула. Ей стало немного смешно.
– Ты подыщешь другую работу, Гарри. Это еще не конец света.
Он резко вскочил и нервно заходил по комнате.
– Это именно конец света. Конец всему. Потому что моя жизнь – это авиация. Единственное, на что мне не наплевать, единственное дело, в котором я чего-нибудь стою. А уж старик обязательно позаботится, чтобы меня на пушечный выстрел не подпустили к летному полю. Он крупная шишка в этом мире, и сил не пожалеет, чтобы облить меня грязью с головы до ног. Конечно, я могу найти какую-нибудь другую работу, но давай смотреть правде в глаза – настоящей моей карьере конец! Раз и навсегда!
– Нет,
«Кто бы говорил о возрасте», – мелькнула горестная мысль. Но она продолжала:
– А, может, это и к лучшему, как знать. Ты еще молод, ты можешь начать…
Тут она увидела выражение его глаз, и голос ее угас.
– Прекрати, Глори! Много ты в этом понимаешь!
Она тут же поняла, что допустила ошибку – не стоило вторгаться в те сферы, которые затрагивали самые сокровенные струны его души.
– Ты прав, – сказала она. – Я и своей-то жизнью распорядилась не лучшим образом, а тебя поучаю… Прости.
Он вдавил окурок в пепельницу и тут же взял новую сигарету.
– Ладно, поехали, – Гарри подошел и сел рядом с ней на диван. – Я сам напросился. Даже старую вонючку винить не имею права. Что ему оставалось делать? Надо быть последним идиотом, чтобы клюнуть на эту белую мышь! И от этого страдаешь ты, Глори. Не будет больше ни обедов, ни походов в кино. Наверное, ты должна указать мне на дверь. Что теперь от меня толку!
Сердце ее сжалось. Вероятно, он все же хочет избавиться от нее и выдумал всю эту историю, чтобы легче было расстаться.
– Нисколько я не страдаю, – ответила она. – Мне нужен ты сам, а не твои обеды и кино.
Он усмехнулся, но она видела, что ему приятно слышать все это.
– Когда ты смотришь на меня такими глазами, я почти готов верить тебе…
– Ты должен мне верить! – она встала, закурила сигарету. «Не стоит выдавать свои чувства, это может отпугнуть его»… И, после паузы, продолжала: – Говорят, что вдвоем жить дешевле, чем по одиночке. Хочешь переехать ко мне, Гарри? – она ждала ответа, и сердце бешено колотилось. «Он откажется, конечно же, откажется…»
– Переехать к тебе? Ты что, серьезно? – спросил он в недоумении. – А я как раз подумывал, что не мешало бы подыскать жилье подешевле. Теперь я не смогу снимать такую дорогую квартиру, как прежде. Ты действительно хочешь, чтобы я к тебе переехал?
– Конечно. Почему бы нет? – она отвернулась, чтобы он не видел, как слезы застилают ее глаза. Даже теперь, без денег, без работы, без всяких перспектив он был для нее дороже и нужней всего на свете.
– Ну, не знаю… – протянул Гарри и потер подбородок. – Люди подумают, что я живу за твой счет. А потом: не будем ли мы действовать друг другу на нервы? Я вовсе не ангел, и со мной не так-то просто ладить. Ты уверена, что хочешь этого?
– Да.
Он никак не мог понять, почему так дрожат ее плечи. Потом подошел и посмотрел в глаза.
– Э-э-э, Глори… Да ты никак плачешь? Чего ты плачешь?
– Сама не знаю, – сказала она, высвободилась из его объятий и достала платок. – Наверное, потому, что мне больно, когда у тебя неприятности, Гарри. – Она взяла себя в руки и улыбнулась. – Ну, так что, переезжаешь?
– Да. Ты очень добра ко мне, Глори. Я найду работу. Что-нибудь да найду, чтобы нам хватало на жизнь… Слушай, может, мне прямо сейчас поехать к себе и собрать вещи? Ничего, если я перееду прямо сегодня?