Он + она = катастрофа

Таар Яна

— Не очень оно для меня и доброе. Привет, Игорек! За последние два дня я встречался с Анной три раза. Наше общение, в общей сложности, длилось около десяти минут, но убытки, как от урагана средней силы. В здании, где расположена моя фирма, сгорела электропроводка, побита посуда, уничтожена документация, не подлежит чистке пальто и, самое печальное, секретарша проходит курс реабилитации у психоаналитика. Ваше дурное влияние, Анна. Я и представить не мог, что поссорившись с мужем, она разобьет об его голову сахарницу и обсыплет беднягу сахаром. Ко всем несчастьям, джип заглох. Игорь,

попроси коллегу не трогать мотоцикл, на котором я приехал.

— Очень смешно, — пробормотала коллега.

— Если вас не затруднит, отдайте мои документы.

Дмитрий Александрович потянулся к бесхозной папке, и Аня с некоторым сопротивлением выпустила ее из рук.

— Красивые бусы, — похвалил он. — Очень к лицу. До встречи, господа. Тебе, мой друг, отдельное спасибо.

Несчастный Игорек горестно промычал в ответ.

Дмитрий Александрович развернулся и покинул помещение. Некоторое время в офисе стояла тишина, гости обдумывали услышанное. Неожиданно лысый сорвался с места, подошел к столу, где сидела пунцовая Аня, уселся рядышком и отчаянно заявил:

— Зови меня Жориком. Понимаешь, захотелось мне тещу отправить в путешествие. Желательно подальше …загнать, можно в Африку, скажем, в Марокко или в восточный эмират какой.

Присутствующие взбодрились, зашевелились, ожидая сенсаций.

— Анютка, Анечка, давайте прикинем направление и оформим тур. Здоровье мамы — это святое. Я сейчас позвоню, и она прилетит на метле, пардон, на крыльях.

— Жорик, вы же умный, а верите в чужое мракобесие! — Аня перепугалась открывающимся перспективам.

Лысый отмахнулся, разрабатывал планы вслух:

— Выкрасим ее чертовы патлы в белый цвет, подарю чемодан косметики, куплю кучу ярких тряпок. Аня, в самолете сядешь рядом с моей драгоценной родственницей.

— Я — не ведьма!

— Не переживай. Съездишь, отдохнешь. Конечно, возьми с собой любимого, расходы я оплачу. Везде будете вместе: ты, он и моя теща.

Фантазия Жорика разыгралась. В мыслях, он распахивал дверь больничной палаты со светлым названием «Реанимация» и видел синевато-зеленую тещу, крест-накрест привязанную бинтами к каталке. Потом ему привиделся хохочущий врач, жонглирующий скальпелями и, в довершение, скорбный голос с небес фальцетом известил: «Мы ее потеряли, потеряли, потеряли…».

— Она не вернется! — Жорик разнузданно хохотал, на глазах теряя облик человека разумного.

— Прекратите.

Аня оглядела гостей и подумала, что у нее новая профессия — киллер.

— Я тоже глубоко уважаю свою тещу, — еще один слабоумный присел рядом с Жориком. — Даешь восточный круиз и маму в белый цвет!

— Они за сутки тебе группу сформируют, — вполголоса оценила обстановку Аня.

— Сформируют, — эхом откликнулся Игорь Геннадьевич. — Группу невозвращенцев.

Худосочный господин со шляпой неожиданно вспомнил о сводном брате своей молодой жены. Он потер ладонью в районе желудка, где затаилась проклятая язва, и решил порадовать голубков, отправив ненавистную парочку в занятный круиз. Надо же проверить их родственную связь на прочность.

Скромное турагентство города приобрело бешеную популярность среди богатых, которые тоже

плачут. Игорь Геннадьевич и Аня с трудом пережили звездный час. В офисе целый день толпился народ. Бизнесмены отбывали и возвращались, привозя с собой тещ, жен, друзей жен.

К вечеру в турагентство приволокли налогового инспектора и пару чиновных лиц, желавших отдохнуть за счет щедрых спонсоров. Те, кто был в курсе «отдыха», называли Аню — Анечкой, смотрели на девушку с надеждой в глазах и были до приторности ласковы. Повальное сумасшествие увенчалось забавной фишкой. Каждый из заговорщиков свистящим шепотом рассказывал соучастникам о неприятностях, что приключились с ним в этот славный день.

— …лопнула камера в колесе, а мы — на скорости. Джип мотает, дорога — каток. Чуть не навернулись вместе с хмырем, — небрежный кивок на бледного налоговика. — Мутит чуму после поездки.!

— Час назад меня укусила собака! — радовался Жорик. — Высовываю ногу из машины, и тут неожиданно звереет соседская шавка. Болонка престарелая, лет двенадцать, не меньше. Как люто вцепится в носок! До сегодняшнего дня она не то, чтобы кусаться, гавкать не умела.

Посвященные в тайну шумно восхищались способностями Ани, а те, кого привезли на заклание, не разделяли столь явных восторгов и растерянно косились на неадекватных рассказчиков. Офис напоминал пресловутый Бедлам в его худшем варианте. Приезжали растерянные люди, бурлили нездоровые эмоции, менялась охрана, а на прилегающей улочке в полную силу работал полевой ресторан. У входа неприкаянно болтался участковый, не понимая, откуда такое пристальное внимание к его участку.

В семь часов вечера Игорь Геннадьевич и Аня взяли тайм-аут до следующего утра. Они наконец-то покинули агентство, с трудом выпроводив оттуда одомашненных клиентов. Завтра сотрудников «Романтик-тур» ждал нелегкий день.

Игорек отошел поговорить с участковым, которого за глаза все звали Петровичем. Начальник пытался объяснить растерянному полицейскому, почему «вся мафия города» съехалась в его тихий микрорайон. Петрович кивал, точно болванчик, и тоскливо переспрашивал:

— Надолго? И завтра?!

Игорек терпеливо успокаивал стража порядка, мечтая остаться в одиночестве. Аня облокотилась на капот «Москвича» и на минутку задремала. Привиделась ей красочная фантасмагория, будто стоит она посреди тропического острова, — пальмы, бананы и прочие южные атрибуты прилагались в изобилии — а из океанской волны выходит «он». Разглядеть материализовавшееся чудо она не сумела, потому что захлестнул ее поток чувств. Аня любила, ненавидела, скучала и гнала «его» одновременно.

— Уходи прочь. Останься! Мне плохо без тебя!

И проснулась от рывка. Рядом с ней стоял Игорек, дергал за рукав и возмущенно выговаривал:

— Алле, гараж! Петрович всего лишь хотел попрощаться.

— Что я сделала? — сонно поинтересовалась Аня.

— Сказала, что тебе плохо без него, пускай остается и валит прочь.

— Свалил?

— Свалил. Бедняга, три года как одинок. Занервничал страшно, за кобуру схватился, потом за сердце.

— Снилась черт знает что.

Совершенно не хотелось развивать тему чужого одиночества.