Он + она = катастрофа

Таар Яна

Жизнь сразу обрела упорядоченность и смысл: за полтора часа вымыла голову, пообедала и даже привела в порядок куртку, после чего в прекрасном настроении отправилась на работу.

Трудилась Аня в агентстве «Романтик-тур». Выглядела контора респектабельно, офис располагался в хорошем месте, команда подобралась дружная. Случалось у них всякое, но коллеги, в случае неприятностей, вставали плечом к плечу, и кораблик турагентства устойчиво держался на плаву. Руководил маленьким коллективом мягкосердечный Игорь Геннадьевич, проще, Игорек.

Аня приехала в офис, застав одинокое

начальство в безмятежно-расслабленном состоянии. Клиентов не наблюдалось. Игорек развернулся в кресле, поправил сережку в ухе и жизнерадостно приветствовал опоздавшую коллегу:

— Добрый, добрый день! Не думал увидеть сегодня. С утра дела шли прилично. Два семейных тура!

— А сейчас наши клиенты потерялись в пути, — посетовала Аня.

Начальство с удовольствием потянулось в кресле, отчего гулька из волос на макушке пришла в движение и стала смахивать на антенну.

— Наши клиенты сидят у горящего камина и попивают огненный грог, размышляя о дальних путешествиях. Завтра обязательно придут.

Он порылся на столе, выкопал из стопки бумаг пластиковую папку с документами и протянул их Ане.

— Поработай сегодня курьером.

— Курьером… несу груз чужих обязанностей. Где Инна?

— Валерик заболел.

— О-о, сын — это святое. Кому папку отдать?

— Секретарю. Адрес держи.

Улица встретила хмурым небом и нудным дождиком, совершенно не вдохновляющими на трудовой подвиг. Аня заглянула в сумку и обнаружила, что оставила зонтик дома. Прическа быстро меняла вид, приближаясь к утреннему состоянию. Не придумав ничего лучшего, чем положить на голову папку клиента, двинулась перебежками от дерева к дереву, от каменного навеса подъезда к жестяному козырьку над магазином, от тента над «Главпивом» к защитному пластику троллейбусной остановки.

Там она простояла четверть часа, а после долго ехала в противоположный конец города. Старый троллейбус время от времени зябко вздрагивал и терял рога, чем вызывал сочувствие у застывшей пассажирки.

Отыскав здание, Аня позавидовала достатку арендаторов: красивая улица, респектабельное строение, солидная дверь. Вдоволь налюбовавшись зеркальным фасадом, вошла внутрь. Естественным продолжением являлось благородное ковровое покрытие, облицованная мрамором лестница, латунные перила и вежливая охрана.

Доложив о цели визита, продрогшая курьерша поднялась на второй этаж и отыскала дверь секретаря.

— Ну-у, очень достойно, — устало пробормотала она, толкая дверь в приемную.

В интерьере преобладали золотистые и бежевые оттенки — это последнее, что понравилось Ане. Она перевела взгляд с кожаного дивана на кресла, а после на хрупкую блондинку. Блондинка стояла возле массивного стола и держала в вытянутых руках дорогое кашемировое пальто. Цвет вещи ассоциировался с неприятными воспоминаниями.

Чтобы отвлечься, Аня уставилась на роскошную люстру, сплошь в мелких шариках и фальшивой позолоте.

— Богатая, — вежливо похвалила она гору сверкающего хрусталя.

Люстра нервно замигала на манер новогодней гирлянды и погасла. Работающий компьютер издал предсмертный вой, экран потух. В приемной стало очень тихо. Аня забеспокоилась и сделала

несколько шагов по направлению к столу.

— Вы курьер? — уточнила блондинка, пошаркивая чем-то в темноте.

— Агентство «Романтик-тур», — с готовностью подтвердила «курьер», шагнула вперед и натолкнулась на угол столешницы.

— Давайте бумаги, — приказала секретарша.

Аня сунулась на звук голоса и вскрикнула, уколовшись об острый предмет. Отдергивая руку с папкой, нечаянно смела с поверхности стола нечто громоздкое и стеклянное. В тот момент ей казалось, что звона и треска слишком много, но вопли секретарши перекрыли остальные звуки.

В приемной вспыхнул свет. Одновременно дверь смежного кабинета распахнулась, и оттуда вышел утренний киногерой. В его прищуренных глазах Аня прочитала жесткое намерение отобрать у нее квартиру. Курьерша тонко ойкнула и попятилась, глядя на разгром, который только что учинила: на столе лежал перевернутый графин, и в луже воды намокало кашемировое пальто «Джонни Деппа».

Всякая необходимость в швейных делах теперь совершенно отпала. Живописную картину венчал красочный штрих: невезучее пальто было щедро засыпано сахарным песком, а рядом валялась расколотая фарфоровая сахарница.

На деревянных ногах Аня подошла к онемевшему клиенту и сунула ему в руки злосчастную папку.

— Игорь Геннадьевич просил передать, — она каракатицей пятилась из приемной. — Извините.

ГЛАВА 2

— Никогда мне не забыть этот позор, — жаловалась Аня, забившись под козырек не работающей телефонной будки. — Здесь памятник жуткий стоит…

Она говорила по мобильнику и косилась в сторону каменного торса, принадлежащего выдающемуся писателю-диссиденту.

— …страшный, как моя жизнь.

— Преувеличиваешь, — не поверила Лена. — Тебе надо развеяться.

— Книжку почитать?

— В клуб сходить или в кабак.

— Напиться посреди рабочей недели, — мысль хорошая. Слушай, у каменного мужика пятка блестящая. Если ее перчаткой потереть, может диссиденткой стану?

Клуб не обманул девичьих ожиданий: Аня и Лена пили коктейли немыслимой окраски, дергались под космическую музыку и перебрасывались нейтральными фразами. В час ночи Аня повела упирающуюся подругу домой. Без пояснений отобрала ключи, тихо открыла входную дверь, впихнула в коридор пританцовывающую хозяйку, закрыла дверь и подергала ручку, проверяя надежность выполненной работы.

Прошедшая курс дружеской терапии и свободная от тягостных воспоминаний, Аня шла по спящему городу. В конце улицы завернула за угол и …подхватила нечто теплое и габаритное.

Габаритным предметом оказался молодой парень, выпавшим на нее словно манна небесная. Девушка несколько мгновений подержала божий дар в руках и осторожно опустила презент на ступеньки хлебного магазина. Тенденция, однако, наметилась: каждые двенадцать часов она укладывает на лестницах импозантных мужчин. Выловленный молодец был вызывающе белокур, высок, строен и даже не пытался сбежать. Когда он решил сесть, Аня с готовностью помогла попытке состояться.