Он бережет твой сон
Шрифт:
– Все такое знакомое и в то же время совсем другое, – пробормотал себе под нос Стерлинг, оглядывая «Рокфеллер-центр».
С одной стороны, здесь было гораздо более многолюдно, чем в его последний визит. Каждый дюйм, казалось, заполнен посетителями. Некоторые торопливо несли большие пакеты с подарками, другие любовались огромной елкой.
Дерево выглядело выше, чем сорок шесть лет назад, и сияло гораздо ярче, чем он помнил. Освещение великолепное, но сильно отличается от магического света в Небесном зале заседаний.
Хотя
Двое малышей на полной скорости мчались в сторону Брукса. Он отступил, пока шалуны в него не врезались, и нечаянно толкнул женщину, любующуюся елкой.
– Прошу прощения, – повинился он. – Надеюсь, я не причинил вам вреда?
Но та не смотрела на него, никак не отреагировала на его реплику и не похоже, что вообще почувствовала удар.
«Она не осознает моего присутствия», – догадался Брукс. На Стерлинга накатило отчаяние. «Как я смогу кому-то помочь, если меня никто не видит и не слышит? – недоумевал он. – Совет, по всей видимости, бросил меня на произвол судьбы – либо пан, либо пропал».
Стерлинг принялся разглядывать лица прохожих. Те тащили подарки, болтали друг с другом, смеялись, указывая на елку. Казалось, никто не страдал какими-то невыносимыми муками. Брукс вспомнил упрек адмирала, что ни разу не помог старушке перейти улицу. Так, может, самое время исправить упущение.
Он быстро зашагал в сторону Пятой авеню и невероятно изумился напряженности уличного движения. Прошел мимо витрины, потом удивленно остановился, воззрившись на собственное отражение. Другие люди, может, и не могли его видеть, но он-то себя прекрасно разглядел. Стерлинг внимательно изучил свой облик.
«Неплохо, дружище», – восхитился собой Брукс. Он впервые увидел сам себя с того рокового утра, когда отправился на поле для гольфа. Отметил, что волосы приобрели цвет перца с солью и немного поредели, черты лица несколько заострились, тело худое и мускулистое. Он был одет в зимнюю одежду: темно-синее длинное пальто с бархатным воротником, любимую серую фетровую шляпу и лайковые, тоже серые перчатки. Понаблюдав за прохожими, понял, что его наряд вышел из моды.
«Если бы люди могли меня видеть, то подумали бы, что я направляюсь на костюмированную вечеринку», – усмехнулся он.
Выйдя на Пятую авеню, оглядел окрестности. Его лучший друг когда-то работал в «Америкэн Президент Лайнс». Однако вывеска отсутствовала. Ясно, что многие магазины и фирмы, которые он помнил, исчезли. Совсем неудивительно, ведь прошло сорок шесть лет. Ладно, а где же милая старушка, нуждающаяся в помощи?
Наверное, Совет его услышал – пожилая женщина с палочкой начала переходить улицу, когда светофор загорелся красным. «Это слишком опасно», – испугался Брукс, хотя автомобили еле ползли.
Решительными шагами Стерлинг поспешил на выручку бабуле, однако, к его огорчению,
– Отвали, – закричала та. – Я прекрасно обойдусь без таких, как ты, воришек, пытающихся слямзить мой кошелек.
Парень что-то пробормотал себе под нос, отпустил ее руку и оставил старушку посреди улицы. Возмущенно взревели гудки, но тут же затихли, водители терпеливо ждали, пока пожилая дама доберется до тротуара.
«Стало быть, Совет послал меня на землю не ради нее», – решил Стерлинг.
Перед «Саксом» на Пятой авеню вилась длинная очередь. Брукса удивило невиданное зрелище, ведь в этих витринах никогда не выставляли ничего, кроме одежды. Краем глаза заметил шпили собора Святого Патрика и почувствовал срочную необходимость действовать.
«Должна быть причина, – размышлял он. – Я послан, чтобы помочь кому-то, и меня швырнули именно в «Рокфеллер-центр». Логично предположить, что здесь и следует приступить к выполнению миссии». Стерлинг повернулся и бодро зашагал назад.
Со всевозрастающей тревогой он изучал лица прохожих. Вот парочка в плотно облегающей черной кожаной одежде, оба к тому же щеголяют выбритыми головами, пирсингом в носу и бровях – наверняка последний писк моды. Стерлинг отвел глаза. «Времена явно изменились», -вздохнул он.
Двигаясь сквозь толпу, ощутил, что его несет обратно к величественной елке, установленной в сердце праздничного «Рокфеллер-центра».
Потом оказался рядом с более традиционно выглядевшей молодой парой, держащейся за руки и явно очень влюбленной. Брукс чувствовал себя соглядатаем, но захотелось подслушать их разговор. Что-то подсказывало, что молодой человек собирается сделать предложение. «Давай, парень, – мысленно подбодрил Брукс. – Пока не стало слишком поздно».
– Я решил, что пора, – заявил юноша.
– Я тоже готова, – просияла в ответ девушка.
«А где же кольцо?» – удивился Стерлинг.
– Поживем вместе полгода, а дальше будет видно.
– Я так счастлива, – блаженно вздохнула барышня.
Покачав головой, Стерлинг отвернулся. «В наше время таких вариантов не существовало», – сказал он себе. Несколько обескураженный, подошел к перилам и посмотрел вниз на каток. Музыка только что стихла, и фигуристы направились к выходу. Одна маленькая девочка выполнила финальный пируэт, восхитив Брукса своим мастерством.
Через минуту девчушка подняла взор, и он заметил, что она старательно смаргивает слезы. Их глаза встретились. «Неужели малышка меня увидела?» – изумился Стерлинг. Вряд ли, но никаких сомнений, что она ощутила его присутствие и явно нуждается в помощи. Пока Брукс наблюдал за медленно катящейся с опущенными плечами по льду девочкой, он четко осознал ее одиночество и что послан на выручку именно ей.
Подождал, пока фигуристка переобулась и направилась вверх по лестнице с катка. На мгновение потерял ее в толпе, но потом догнал возле автобуса с вывеской «Мэдисон Вилладж Скул», который ждал учеников на Сорок девятой улице.