Он бережет твой сон

Кларк Мэри Хиггинс

Ганс ощутил одновременно облегчение и разочарование. «Позвоню и оставлю сообщение, – решил он. – Может, – почему бы и нет? – они предоставят мне отсрочку».

Делая разворот, попытался игнорировать внутренний голос, предупреждающий, что такие люди, как Баджетты, никогда не дают отсрочек.

Глава 8

Стерлинг, Нор и Билли вошли в заднюю дверь особняка как раз вовремя, чтобы услышать оскорбления, сыпавшиеся на голову несчастного кондитера. Брукс поспешил на кухню выяснить,

что происходит, и обнаружил шеф-повара, лихорадочно исправляющего что-то в надписи на торте.

«Неправильный возраст?» – гадал Стерлинг. Как-то он попал на вечеринку, где двенадцатилетняя дочь в качестве сюрприза испекла торт ко дню рождения матери. Когда девочка с гордостью внесла изделие с пылающими свечами, мать едва не упала в обморок – возраст, который она так старательно скрывала, четко обозначался ярко-розовой надписью на ванильной глазури. «Помню, тогда я подумал, что любой неграмотный цифры-то точно прочитает, – усмехнулся Стерлинг. – Не слишком доброжелательно с моей стороны».

К счастью, ошибка шеф-повара была незначительной. Несколькими вращениями кондитерского шприца он изменил Бетти-Анну на Хедди-Анну. Нор и Билли прекрасно осознали суть переполоха.

– Смотри не спой «С днем рождения, Бетти-Анна», – прошептала Нор на ухо Билли.

– Есть такой соблазн, но я хочу выйти отсюда живым.

Стерлинг побрел за ними в гостиную. Нор пробежала пальцами по фортепиано, Билли вытащил гитару из футляра, затем оба проверили микрофоны и звуковое оборудование.

Чарли взял на себя ответственность передать исполнителям список любимых песен братьев.

– Они не хотят, чтобы вы своей громкой музыкой взорвали барабанные перепонки гостей, – нервно заметил адвокат.

– Мы музыканты, а не взрывники, – отрезала Нор.

– Когда мама выйдет на связь через спутник, вы споете «С днем рождения», а затем господа Баджетты желают, чтобы вы устроили настоящий концерт.

Прозвенел колокольчик, и первая волна гостей ступила внутрь.

Стерлингу всегда нравилось находиться среди людей. Изучая вошедших и прислушиваясь к их разговорам, он понял, что сборище посетило несколько довольно важных персон.

Общее впечатление создавалось таково – все явились исключительно из-за щедрого пожертвования дому престарелых, но после вечеринки гости будут счастливы навсегда забыть братьев Баджеттов. Некоторые остановились полюбоваться портретом, который будет висеть в новом крыле.

– Ваша мать очень красивая женщина, – искренне отметил председатель Совета губернаторов, кивая на портрет. – Элегантная почтенная дама. Часто ли она приезжает к вам в гости?

– Наша драгоценная мамочка не любит путешествовать, – ответил Джуниор.

– Мама страдает боязнью полетов и морской болезнью, – едва не всхлипнул Эдди.

– Значит, вы наверняка навещаете ее в Валлонии, – предположила гостья.

– Естественно, и как можно чаще, – ровно ответил присоединившийся к ним Чарли Сантоли.

Стерлинг покачал головой. Явная ложь.

Билли

и Нор начали петь и сразу же были окружены благодарной аудиторией. Если Нор обладала прекрасным, слегка хрипловатым голосом, то Билли – просто исключительным. Стоя в толпе, Стерлинг слышал приглушенные комментарии:

– Молодой Билли Джоэл…

– Он точно станет звездой…

– Великолепен, – проворковала дочь одного из членов совета директоров.

– Билли, исполни «Хочу просыпаться рядом с тобой».

Просьба вызвала спонтанные аплодисменты, и Билли запел, легко перебирая струны гитары:

– Я знаю, чего хочу… Я знаю, что мне нужно…

«Должно быть, это один из его хитов», – догадался Стерлинг. Даже на его старомодный вкус звучало замечательно.

Благодаря музыке, атмосфера на вечеринке явно смягчилась. Гости переговаривались, опустошая бокалы с превосходными винами и наполняя тарелки поистине роскошными яствами.

К 7:15 вечера братья Баджетты сияли. Прием проходил безупречно. Они наслаждались успехом.

В этот момент Джуниор взял микрофон и откашлялся:

– Хочу всех поприветствовать, мы с братом надеемся, что вы получаете огромное удовольствие. Мы рады видеть вас в числе наших гостей и очень, очень счастливы, что отдали эти деньги – я имею в виду, пожертвовали – на пристройку крыла к дому престарелых. Оно будет названо в честь нашей святой мамочки Хедди-Анны, восьмидесятипятилетний юбилей которой мы сегодня празднуем. И вот сейчас, благодаря чудесной спутниковой связи с нашей родной деревушкой Кизкек, где выросли мы с братом, появится наша мамуля. Ради такого события она до сих пор не спит, потому что очень уважает присутствующих. А теперь прошу всех присоединиться к песне «С днем рождения», которую исполнят наш замечательный Билли Кэмпбелл и его мать, прелестная Нор Келли.

Снова вспыхнули жидкие аплодисменты. Внесли именинный торт, на котором пылали восемьдесят шесть свечей, одна высилась над всеми. С потолка упало десятифутовое полотно, и суровое лицо мамы Хедди-Анны заполонило экран.

Она сидела в кресле-качалке, попивая местную водку – граппу. Из глаз Эдди потоком полились слезы, Джуниор неистово посылал воздушные поцелуи, гости покорно затянули «С днем рождения, Хедди-Анна», поглядывая в листки со словами песни на валлонском языке английскими буквами.

Надув пухлые, как два красных шара, щеки, мамаша задула свечи на торте, присланном сыновьями в Валлонию чартерным рейсом. И тут стало совершенно ясно, что она заменила обычные часы сна на необычно большую порцию граппы. На ломаном английском матрона начала ругаться и громко жаловаться, что сыновья никогда к ней не приезжают, а ведь она отвратительно себя чувствует.

Джуниор быстро убавил звук, но не раньше, чем Хедди-Анна прокричала:

– Вы оба совершили много плохих поступков, но неужели не хватает совести навестить старушку-мать, пока она не умерла? За все эти годы вы ни разу ко мне не приезжали!