Омниту
Шрифт:
Она падала, поднималась, возвращалась на место. Ставила блоки, отражала удары несуществующего соперника, снова падала, но упрямо, без лишних стонов, поднималась и вставала на бревно.
– На сегодня хватит, – скомандовал Окат.
После обеда, Лора с трудом переборов желание лечь в кровать и забыться сном, взяла Копье и вновь пошла тренироваться, уже одна.
Вечером, поставив Копье в угол, с тихой ненавистью к блестящей палке, как она обозвала Копье Силы, Лора, уставшая, вымотанная и чуть простывшая, легла в кровать. Копье не слушалось, ничего не получалось. Даже с обычным деревянным посохом дела
Утром во время завтрака, Окат рассказал Даниэлю, что кузнецы и оружейники, по чертежам изготовили первый арбалет. Лора незаметно вздохнула, надеясь, что гномы все это делают не зря.
Тренировки и обучение с Окатом Лоре нравились все больше. Она, конечно, уставала, но уже не так, как это было в самом начале. Утром она просыпалась сама. Даниэлю больше не приходилось ее трясти, чтобы добудиться. Она бегала наравне с остальными, метала копье и нож, но лучше всего у нее получалось владеть посохом. Лора уверенно держалась на бревнах не теряя равновесие, и в поединках показала себя не хуже всех. Даниэль же, все время просил научить его фокусу, которым она владела в совершенстве. Лора подкидывала в воздух камешек, вращая посох, перебрасывала за спиной, а затем кончиком подцепляла почти упавший на землю камень и отправляла в огородное чучело.
Наступил сезон дождей. Ксаниша принесла Лоре и Даниэлю рубашки из шерсти с длинным рукавом и капюшоном. Окат продолжал тренировки, несмотря на ухудшившиеся погодные условия.
В один из таких дней на поле пришел Ксим. Лекарь казался еще более бледным и похудевшим. Щеки ввалились, глаза лихорадочно блестели. Он отозвал Лору в сторонку.
– Как продвигаются твое обучение? – спросил он, присаживаясь на камень.
– Хорошо. Окат отличный учитель, – Лора отковыривала несуществующую грязь с ладони.
– Я не об этом.
Лора поймала его ласковый взгляд, сникла, села рядом, положила руки на колени и с грустью сказала:
– Да ничего у меня не получается.
– Не огорчайся, – заверил гном Лору. – Получится. Обязательно получится. Значит просто еще не время.
– Дед тоже так всегда говорил, – ответила Лора.
***
Все чаще Лору прошибал холодный пот от мысли, что все бесполезно. Она начала врать Ксиму, Окату и Даниэлю, говоря, что все в порядке, что все получается. Стала рассеянной, задумчивой, с отсутствующим взглядом. На все вопросы отвечала невпопад.
В один из таких бестолковых и запутанных ложью дней, Лора вернулась с тренировки, но не отправилась обедать со всеми, как обычно, а вернулась в комнату. Она себя плохо чувствовала, тело сотрясал озноб и хотелось спать. Простудилась, подумала она и легла в кровать, с головой накрывшись одеялом, отгородившись от посторонних звуков и дневного света.
Лора проснулась ощутив на себе пристальный взгляд. Над ней склонилось лицо с большими серыми глазами и острым носом. Незнакомец отбросил со лба длинные красные волосы и отодвинулся, увидев, что Лора открыла глаза.
– Что вам надо? – Лора резко села. – Кто вы?
Незнакомец жестом пригласил следовать за ним.
Лора раздумывала несколько секунд. Родители всегда учили никуда не ходить с незнакомыми людьми. Незнакомец обернулся и вновь махнул рукой, приглашая за собой. Лора соскочила с кровати,
Лора знала дорогу по которой они продвигались. Это немного успокаивало. Узкий коридор вел в пещеру. Лора хотела получить ответы на некоторые вопросы и попробовала заговорить с незнакомцем, но он молчал.
Лора вошла в пещеру. В потемках блестело Копье. Незнакомец протянул к нему руку. Лора открыла рот, чтобы предупредить, но осеклась. Копье пролетело через всю пещеру и как влитое село в крепкую ладонь мужчины. Лора потрясенно прошептала:
– Матиус?! Но как? Вы же…. – не смогла договорить она, лишь развела руками.
Матиус направил Копье на очаг.
– Кеназ!
Из Копья вылетел огненный шар, ударил в сложенные шалашиком сучья. Пламя быстро охватило смолянистые, толстые ветки. Костер набирался сил пожирая дерево, изредка постреливая снопами искр. В пещере стало светло и уютно.
Матиус встал у выхода и провел Копьем по своду пещеры. Там где острие касалось камня, вспыхивали и гасли Слова Защиты. Лора не успела моргнуть, как Матиус покинул пещеру.
– Смотри и запоминай! – крикнул он.
Ночную тишину разорвал визг мороков. Матиус очертил Копьем круг, высекая искры, кромсая острием камни словно масло и прошептал Слово Защиты. Линия засияла, окутывая Матиуса защитным коконом, который поспешно отшвырнул ногами попавших в круг мороков. Пересекая в полете линию, создания Унылого мира сгорали, взрываясь облачками пыли.
Матиус выдернул Копье снимая защиту и в два прыжка преодолел расстояние до пещеры. Мороки хлынули орущим потоком, но перед входом остановились, не переставая верещать и суетиться.
– Сейчас я тебе еще кое-что покажу, – Матиус взял Лору за руку. Стены пещеры закружились, постепенно увеличивая скорость, превращаясь в одну сплошную линию. У Лоры закружилась голова. Борясь с тошнотой, она закрыла глаза и вдруг поняла, что совершенно одна. Лора открыла глаза и отшатнулась.
Она стояла на высоком горном уступе. Впереди расстилалась усыпанная красными, синими, желтыми и белыми пятнами цветов, долина. У подножия гор шумела разношерстная армия. Гномы сверкали начищенными доспехами и потрясали над головой боевыми секирами. Темнокожие люди с копьями и луками бесстрашно восседали на спинах бурых медведей и тиграх. Обособленно держались высокие люди, скрывающиеся под серыми плащами с капюшонами. Но впереди всех стоял Матиус, с развевающимися на ветру красными волосами.
Словно плывя по воздуху, к Матиусу приблизился один из тех, что в плащах. Долговязый что-то долго нашептывал, держа в руках посох и Магмалликс. Матиус схватил кинжал, быстрым движением полоснул по своей ладони и схватился за протянутый посох, который в мгновение обернулся сверкающим Копьем.
Матиус развернулся к войску лицом, показывая на вытянутых руках Копье и Магмалликс. Он говорил со своей армией, его слушали, никто не шумел и не перебивал.
Воздух за холмами сгустился, потемнел и выплеснулся черным низким туманом. Накатывая волнами, клубясь, непроницаемая тьма хлынула в долину, поглощая все живое на своем пути. Трава и цветущий кустарник чахли и съеживались прямо на глазах.