Оллвард. Разрушитель судеб
Шрифт:
Лучик надежды, хоть и совсем крохотный и неказистый, забрезжил в душе падшего жреца. Чарли затаил дыхание, глядя, как Соратники сокрушают гончих, чтобы проложить путь в горящий город.
И бросить Чарли наедине с эхом сражения.
Это было сродни пытке: вглядываться в пустоту, где раньше находились городские врата, и пытаться хоть что-нибудь увидеть.
«Удалось ли им найти Веретено? – думал он. – Отправились ли адские гончие его защищать? Таристан все еще в городе или мы снова упустили его?»
«Неужели все погибнут и спасать мир придется мне?»
Последняя
– Нет, это однозначно не вариант, – вслух произнес Чарли.
Лошадь заржала в ответ.
Чарли погладил ее по шее.
– Спасибо тебе за доверие.
Он еще раз обвел взглядом Джидаштерн – многотысячный город, превратившийся в пылающее кладбище. И, возможно, ловушку.
Чарли прикусил губу, зажав зубами тонкую кожу. Если они не ошиблись и Таристан действительно был здесь, то что станется с Соратниками? И как там Корэйн?
«Она так юна, но уже держит на своих плечах весь мир, – со злостью подумал Чарли. – А я, взрослый мужчина, стою и гадаю, выживет она или нет».
Его щеки загорелись, но не из-за тепла от пожара. Он всем сердцем желал вытащить Корэйн из жерла битвы. Сожаление о несделанном пронзило его грудь ножом, и он поморщился.
«Ты никак не мог бы спасти ее».
Со стороны города донесся пронзительный гортанный вопль – человеческий и потусторонний одновременно, словно исходивший из множества глоток разом. Звук походил на похоронный звон, и Чарли уже доводилось его слышать – рядом с храмом у подножия холма. Но тогда его извергало из себя бесчисленное войско оживших трупов.
«Веретенная армия в сборе, – с ужасом осознал он. – Сюда пришли мертвецы Пепельных земель, личная гвардия Таристана».
Внезапно для себя самого Чарли изо всех сил вцепился в поводья и сжал их ловкими пальцами.
– Будь проклят огонь, будь прокляты адские гончие и мертвецы, – пробормотал он и откинул мантию, чтобы она не стесняла движений, а потом потянулся за коротким мечом. – И будь проклят я вместе с ними.
Он резко натянул поводья, и лошадь галопом понеслась вперед. Сердце Чарли колотилось в груди, вторя ритму копыт, ударяющихся о покрытую пеплом землю. Снег, красный от всполохов пламени, кружился в воздухе. Весь мир словно превратился в ад, и Чарли скакал прямо в его разверзшуюся пасть.
Сквозь оставшуюся на месте городских врат дыру виднелись горящие улицы. Теперь беглый жрец скакал по дороге, манившей его за собой.
«По крайней мере, хуже уже не будет», – подумал он.
Затем по небу, где-то за тучами, пробежала волна пульсации, словно колыхнулось чье-то гигантское сердце.
Чарли показалось, что его позвоночник обратился в лед.
«Вот дерьмо».
Рев дракона всколыхнул воздух с яростью землетрясения.
Лошадь испуганно заржала и встала на дыбы, беспомощно молотя воздух передними ногами. Чарли пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы удержаться в седле. Его меч упал, тут же затерявшись среди пепла и снега, но Чарли по-прежнему смотрел в небо, не в силах оторвать от него изумленный взгляд.
Словно в огненном танце, огромное чудовище
Из пасти дракона вырывались языки пламени, а его когти сверкали, словно черная сталь. Над стенами завывал горячий ветер, смешанный со снегом, пеплом и кровавым, гнилостным драконьим зловонием. Чарли оставалось лишь наблюдать за тем, как Веретенное чудовище изливает свой гнев на город, разрушая башни и шпили колоколен.
Перу Чарли не раз доводилось выводить очертания дракона: пламя и чешую, когти и клыки. Крылья летучей мыши и змеиный хвост. Но, как и в случае с гончими Инфирны, реальность оказалась гораздо более ужасающей.
В целом мире не существовало меча, которым можно было бы замахнуться на подобного монстра. Ни одному смертному не хватило бы сил сразиться с драконом из иного мира.
Даже герои не сумели бы выжить, встретившись с этим существом.
Вероятно, и злодеев постигла бы та же участь.
«А меня и подавно».
Горло сжалось от стыда с такой силой, что Чарлону Армонту показалось, что он вот-вот задохнется.
И все же он не смог заставить себя сдвинуться с места – ни ради Варда, ни ради всех миров, вместе взятых.
Из глаз брызнули долгожданные слезы, горячие и ледяные одновременно. Дернув за поводья, он развернул лошадь и направил ее прочь от города, прочь от Веретена, прочь от Соратников. Прочь от начала конца света.
Оставался лишь один вопрос.
«Насколько далеко я успею ускакать, прежде чем конец света настигнет и меня?»
За двадцать три года жизни Чарли никогда не чувствовал себя таким одиноким. Даже пока он стоял у виселицы, мир не казался ему настолько мрачным.
Наступила ночь, когда он наконец-то выбрался из метели и пепельного тумана. Однако запах дыма задержался на его коже, словно позорное клеймо.
– Я заслужил, – пробормотал Чарли себе под нос и снова провел рукой по лицу, чтобы вытереть давно высохшие слезы. Его глаза покраснели и саднили, как и его разбитое сердце. – Я заслужил каждое мгновение ужаса, который со мной происходит.
Лошадь начала тяжело дышать, а от ее боков исходил пар, отчетливо видимый в зимнем воздухе. Она так устала, что замедлила шаг, и Чарли осторожно потянул за поводья, чтобы остановить ее, а потом неуклюже соскользнул с седла. Затекшие ноги ощутимо болели.
Чарли знал карту Варда не так хорошо, как Сораса или Корэйн, но он все-таки был беглецом, а не глупцом, и разбирался в ней получше многих. Поморщившись от боли, он достал из седельной сумки карту, начертанную на пергаменте, и, прищурившись, развернул ее. От Каслвуда его отделяло несколько миль; впереди простирался могучий лес, закрывая собой горизонт. При серебристом свете луны он напоминал черную стену.