Олька
Шрифт:
– О, - оживился он. – Ви поможешь? Я мани… денег дать.
Я растерялась. Что у них тут своих школ нет? Пригляделась. Мужчина лет тридцати пяти, выглядит хорошо, одет тоже неплохо. У меня возникла идея.
– Вы знаете, самой мне некогда, но у меня есть подруга, которая с радостью с вами позанимается. Хотите, познакомлю? – Предложила.
– Jetzt (Сейчас)? – Вскинул он брови.
Я кивнула.
– Да. Идемте, тут недалеко.
Не знаю, что подумал мужик, но послушно встал и пошел за мной. Общежитие для стажеров было всего в десяти
– Стеш, познакомься, это…. – Я поняла, что имени у мужика так и не спросила.
– Мишель. – Представился он, заинтересованно разглядывая Степаниду.
– Стеша. – Отозвалась она. – Очень приятно. – Протянула руку.
– О, - он задумчиво уставился на руку, как будто не знал, что с ней делать. Потом самоотверженно принял решение, наклонился и поцеловал. – Очьень приятьно. – Исковеркал он фразу.
Я видела, что Стешке он тоже очень понравился, так что быстро попрощалась и отправилась в комнату, мысли свои в порядок приводить. Мыслей было много, и все они были непростыми.
Через неделю я забрала результаты анализов из клиники. Каких либо отклонений у меня не нашли, что меня очень обрадовало. Еще через месяц УЗИ показало вполне здоровый плод. Почему-то я его еще не воспринимала, как ребенка. Пока для меня это было что-то абстрактное.
Еще через месяц у меня полез живот. Просто однажды утром я проснулась и не смогла застегнуть джинсы. Пришлось влезать в самое свободное платье. А потом, в выходной мы с Алькой и Киром ходили по магазинам и покупали мне необходимый минимум одежды, которой должно было хватить почти на весь срок. Кажется у этой парочки новый виток отношений, потому что Аля даже разрешала ему обнимать себя на людях. Вот ведь счастливые…, и все у них медленно и правильно.
Руководству стажировки пришлось снизить на меня нагрузку, так как я принесла справку от врача. Более того, на меня теперь все странно косились, разговаривали при мне шепотом и ходили на цыпочках. А еще все поголовно начали тянуть руки к моему животику, который на моем небольшом теле выглядел так, как будто я дыню-колхозницу целиком слопала.
Рождество и новый год встречала в одиночестве, потому что Альку Кир забирал к себе, а я отказывалась мешать им. С другими сокурсниками я почему-то так и не сдружилась. Да и не до этого мне было. Голова была занята другими вопросами. Например тем, что я начала чувствовать первые шевеления ребенка.
Концу стажировки я радовалась, как ничему до этого. Мама звонила почти каждый день, справлялась о моем здоровье и рекомендовала какие-то странные вещи, навроде: мыть живот по часовой стрелке, но никак не в обратную сторону.
Домой я ехала на поезде, потому что Алька вычитала, что летать беременным не рекомендуется. Они с Кириллом ехали со мной. Мы выкупили купе на троих. Стешка осталась в Германии, у них там с Мишелем настолько бурный роман, что не знаю, как она стажировку не завалила. Из всей команды в двадцать человек обратно уехали шестнадцать.
На вокзале меня встречал отчим. Молча улыбнулся, обнял меня, забрал зайца и сумки, вытащенные из поезда Киром, и повел меня к машине. Друзья же пересели на электричку до своего города и благополучно укатили. Хорошие они.
– Олька! – Дома меня встретила мама и тут же принялась обнимать.
Я растрогалась до слез. Что-то в последнее время они у меня постоянно льются. Уже позже, за чаем, мы с ней сидели на кухне и тихо разговаривали, так как отчиму нужно было выспаться перед сменой.
– Слушай, я ничего никому не говорила, но кажется, Генка где-то и без меня все узнал. Телефоны, наверное, снова прослушивал. – Поморщилась она.
Я побледнела. А что, если он Толику расскажет? Я деревенским девочкам изредка звонила, чаще всего Насте, но ничего про беременность и про то, что вернусь скоро, не говорила. Хотя все почему-то очень активно расспрашивали о моей жизни. А самое главное, все хотели знать, когда я вернусь в страну и приеду ли в деревню.
В последний разговор с Ликой я зачем-то спросила о Гарине. Она немного помолчала в трубку, а потом перевела тему на что-то другое. Мне стало тревожно, но снова спрашивать я не стала. Мало ли, что нехорошее узнаю. Например, что Толик женился….
– Тебе за документами когда ехать надо?
– Спросила мама, когда не дождалась моей реакции на ее рассказ.
Я вздохнула.
– Завтра день отдохну, и послезавтра поеду. – Решила я.
Документы из универа стоило забрать, пока я могу свободно передвигаться. Потом с ребенком не побегаешь. Да и, если отчима в столичную больницу переведут, то нам придется ехать вместе с ним. Или упросить маму позволить остаться мне в нашей квартире? Может, удастся найти неплохую подработку. Я могу курсовые и контрольные писать, бухучет вести, документы на дому составлять. Вдруг, получится?
Отдохнуть у меня толком не получилось, так как на следующий день к нам приехал дядя Гек. Дома у него сейчас был бедлам – Кира ж двойню родила, и бабушка теперь с ума сходила от счастья, не давая подойти к детям даже Кире (не дай бог она переутомится). Дядю она отправила к нам в город за своими вещами, и чтобы глаза ей не мозолил. Тому пришлось подчиниться.
– Ольку заодно увезешь документы из университета забрать. – Обрадовалась мама.
А я неловко натягивала на живот объемное платье, слегка тушуясь под внимательным взглядом дяди Гека.
– Не убивать, говоришь? – Натянуто спросил он меня, когда мама отвлеклась. – А это что?
– Я сама виновата. – Выпятила я подбородок.
Он поджал губы и покачал головой.
– Нет, Олька. Его вины здесь не меньше. – Скрипнул он зубами.
Выехали мы рано утром, чтобы успеть сделать все дела до двухчасовой электрички. Вещей я взяла с собой минимум, так, сменку на всякий случай. И документов большую папку. Мне теперь нужно везде с собой их таскать, ибо «беременность – это сплошной риск».