Оливер Твист

Диккенс Чарльз

Хозяйка вполн и во всемъ согласилась съ нимъ.

— Никогда еще не видлъ я ничего подобнаго, — продолжалъ мистеръ Бембль. — Третьяго дня какой-то человкъ, — вы были замужемъ, ма'амъ, и я могу сказать это вамъ, — человкъ, у котораго спина была еле-еле прикрыта лохмотьями, (здсь мистриссъ Корней, скромно опустила глаза), пришелъ къ нашему смотрителю, когда тотъ обдалъ и у него были гости и вообразите, мистриссъ Корней, потребовалъ, чтобы ему помогли. Онъ ни за что не хотлъ уходить, а такъ какъ онъ очень, шокировалъ всхъ гостей, то смотритель выслалъ ему фунтъ картофеля и полпинты овсяной крупы. — «Богъ мой! — сказалъ неблагодарный негодяй, — какая

мн польза съ этого! Съ тмъ же упхомъ вы могли выслать мн пару желзныхъ очковъ» — «Прекрасно! — сказалъ нашъ смотритель, — въ такомъ случа ничего не получишь!» — и отобралъ у него все. — «На улиц что ли прикажете умирать?» — спросилъ негодяй. — «Не умрешь!» — сказалъ смотритель.

— Ха, ха! Превосходно! Это очень походитъ на мистера Браннета! — воскликнула надзирательница. — Дальше, мистеръ Бембль?

— Дальше, ма'амъ? — оказалъ сторожъ, — а дальше онъ ушелъ и такъ таки умеръ на улиц. Упрямый народецъ, нечего сказать!

— Это превосходитъ все, что я до сихъ поръ слышала, — сказала м-съ Корней. — Какъ вы думаете, истеръ Бембль, не вредно ли оказывать помощь людямъ, живущимъ вн пріюта? Вы джентльменъ опытный и должны хорошо понимать. Какъ вы думаете?

— Мистриссъ Корней, — сказалъ сторожъ, улыбаясь, какъ улыбаются люди, которые сознаютъ свое превосходство, — помощь вн пріюта, если, конечно, мы будемъ оказывать ее благоразумно и осмотрительно, является спасеніемъ для нашего пріюта. Великій принципъ этой помощи заключается въ томъ, чтабы давать нищимъ то, чего они наимене желаютъ, и тогда они перестанутъ приходить.

— Боже мой! — воскликнула митриссъ Корней, — какъ это остроумно.!

— Да… между нами будь сказано, — продолжалъ мистеръ Бембль, — это великій принципъ, и вотъ почему, если вы станете прочитывать т случаи, которые помщаютъ эти безстыдныя газеты, то вы замтите, что вс они касаются большихъ семействъ, которыя получали пособіе, состоящее изъ ломтика сыру. Это теперь принято за правило во всемъ государств, мистриссъ Корней. Впрочемъ, — продолжалъ сторожъ, развязывая принесенный имъ свертокъ, — это служебная тайна, ма'амъ, и говорить о ней не слдуетъ… Мы то съ вами, ма'амъ, можемъ говорить объ этомъ, мы принадлежимъ къ служебному приходскому персоналу. Это портвейнъ, ма'амъ! Комитетъ присылаетъ его для больницы. Настоящій, свжій портвейнъ, послднягь розлива и безъ всякой примси и осадка.

Мистеръ Бембль поднесъ одну бутылку къ огню, взболталъ ее и затмъ поставилъ об на комодъ, а платокъ, въ которомъ он были завернуты, тщательно сложилъ и спряталъ въ карманъ. Взявъ свою трехуголку, онъ сдлалъ видъ, что хочетъ уйти.

— Ахъ, какъ вамъ будетъ холодно идти, мистеръ Бемблъ, — сказала матрона.

— Втеръ пронзительный, ма'амъ, — отвчалъ мистеръ Бембль, подымая кверху воротникъ. — Того и гляди, отморозишь уши.

М-съ Корней взглянула на чайникъ, съ чайника перевела робкій взоръ на сторожа собиравшагося уходить… Когда онъ кашлянулъ и пожелалъ ей спокойной ночи, она тихо пролепетала — не пожелаетъ ли онъ выпить съ нею чашечку чаю?

Мистеръ Бембль моментально откинулъ назадъ свой воротникъ, на одинъ стулъ положилъ шляпу и палку, а другой придвинулъ къ столу. Онъ медленно опустился на него и взглянулъ на леди. Она тихонько изъ-за чайника подняла глаза на него. Мистеръ Бембль кашлянулъ и слегка улыбнулся. Мистриссъ Корней встала, чтобы взять изъ шкафа другую чашку и блюдечко. Когда она сла, глаза ея снова встртились съ глазами сторожа.

Она вспыхнула и начала наливать чай. Мистеръ Бембль снова кашлянулъ — на этотъ разъ

сильне прежняго.

— Очень сладко, мистеръ Бембль? — спросила хозяйка, приготовляясь класть сахаръ.

— Очень сладко, ма'амъ, — отвчалъ мистеръ Бембль. Онъ пристально взглянулъ на мистриссъ Корней и, если сторожъ можетъ быть нженъ, то мистеръ Бембль былъ нженъ въ эту минуту.

Чай былъ налитъ и поданъ молча. Мистеръ Бембль прикрылъ носовымъ платкомъ свои колни, чтобы крошки не запачкали его великолпныхъ брюкъ, и началъ сть и пить. Удовольствіе это онъ прерывалъ по временамъ глубокимъ вздохомъ, который не вредилъ, однако, его аппетиту, но даже, напротивъ, облегчалъ операцію ды и питья.

— У васъ есть кошка, ма'амъ, — сказалъ мистеръ Бембль, увидя кошку, которая нжилась у огня среди своей семьи;- и котята также.

— Вы и представить себ не можете, мистеръ Бембль, какъ я ихъ люблю, — отвчала хозяйка. — Эти животныя всегда такъ счастливы, такъ забавны, такъ веселы, что лучшихъ товарищей мн и не нужно.

— Прелестныя животныя, ма'амъ, — отвчалъ мистеръ Бембль, — семейный, такъ сказать.

— О, да! — съ энтузіазмомъ подхватила надзирательница. — Они такъ любятъ свой очагъ, что истинное удовольствіе смотрть на нихъ.

— Мистриссъ Корней, ма'мъ, — сказалъ мистеръ Бемблъ, говоря медленно и отбивая тактъ своей чайной ложечкой, — я хочу вотъ что сказать вамъ, ма'амъ: кошка или котята, которые живутъ съ вами и не любятъ своего дома, не кошки, ма'амъ, а….ослы!

— О, мистеръ Бембль! — воскликнула мистриссъ Корней.

— Факты, ма'амъ, остаются фактами, — сказалъ мистеръ Бембль, медленно, въ темп amoroso, размахивая чайной ложечкой, — я самъ бы съ истиннымъ наслажденіемъ утопилъ бы такихъ кошекъ.

— Вы жестокій человкъ, — сказала хозяйка, — жестокосердный человкъ!

— Жестокосердный, ма'амъ? — сказалъ мистеръ Бембль. — Жестокій? — Мистеръ Бембль подалъ свою чашку, причемъ слегка пожалъ мизинчикъ мистриссъ Корней, два раза хлопнулъ себя ладонью по жилету, тяжело вздохнулъ и отодвинулъ свой стулъ отъ огня.

Столъ былъ круглый. Мистеръ Бембль и мистриссъ Корней сидли около камина другъ противъ друга и разстояніе между ними было небольшое, а потому мистеръ Бембль, удалившись отъ огня, удалился съ тмъ вмст и отъ мистриссъ Корней. Нкоторые благоразумные читатели увидятъ въ такомъ поступк мистера Бембля величайшій актъ героизма, такъ какъ въ данный моментъ все, и время, и мсто, и случай, благопріятствовали выраженію самыхъ нжныхъ чувствъ; но чувства такого рода приличествуютъ только людямъ легкомысленнымъ и беззаботнымъ и роняютъ достоинство судей, членовъ парламента, министровъ, лордовъ и другихъ великихъ общественныхъ дятелей, а тмъ боле сторожа, который долженъ быть самымъ непоколебимымъ изъ всхъ государственныхъ мужей.

Каковы бы ни были намренія мистера Бембля, (а что они были наилучшія, въ этомъ нтъ сомннія), но, какъ мы уже дважды говорили объ этомъ, столъ былъ къ несчастью круглый, вслдствіе чего разстояніе между мистеромъ Бемблемъ и хозяйкою все уменьшалось по мр того, какъ онъ двигался кругомъ стола и кресло его такимъ образомъ очутилось бокъ о бокъ съ кресломъ, на которомъ она сидла. Когда кресла столкнулись, мистеръ Бембль остановился.

Вздумай теперь надзирательница подвинутъ свое кресло вправо, она попала бы прямо въ каминъ, а если влво, то упала бы въ объятія мистера Бембля. Вслдствіе этого (скромная дама однимъ взглядомъ сообразила вс могущія быть послдствія) она осталась тамъ, гд была и подала мистеру Бемблю вторую чашку чаю.