Олимп
Шрифт:
– Ты многому научился, – заметил старец, – но далеко не всему необходимому, дабы…
– Да-да, конечно, – перебил его Харман. – Поверь, я бы слушал гораздо внимательней, если б не знал, что ты явился в наш мир через ту же дверь, заодно с нашими нынешними врагами. «Посты» целую тысячу лет искали контакта с пришельцами, чужаками. Ради этого они переиначили квантовую структуру всей Солнечной системы, а получили в гости мозг с руками, да престарелого кибервируса из пьесы Шекспира.
Седовласый маг лишь усмехнулся в ответ. Женщина раздраженно тряхнула
– Даже если мы пожелаем нагрянуть к Сетебосу, – проговорил Просперо, – это невыполнимо. Со времен вируса Рубикона в Парижском Кратере нет ни одной башни-станции.
– Ну да. – Харман вернулся в комнату, взял со стола чашку и стоя допил свой кофе. А потом резко выпалил: – Почему я не могу свободно факсовать?
– Что? – переспросила Мойра.
– Почему? Я уже знаю, как вызвать функцию без помощи воображаемых фигур, но даже теперь ничего не выходит. Мне нужно обратно в Ардис.
– Сетебос отключил факс-систему планеты, – ответил маг. – Как павильоны, так и свободное перемещение.
Мужчина кивнул, задумчиво потер подбородок и щеки. Ладонь оцарапала полуторанедельная поросль, почти полноценная борода.
– Стало быть, вы двое, да еще, наверное, Ариэль, можете квант-телепортироваться куда вам вздумается, а я сиди в этом чертовом вагончике, будто приклеенный, до самой Атлантической Бреши? Вы что, всерьез решили, что я доберусь пешим ходом по дну океана до Северной Америки, а там и до Ардиса? Да прежде Ада умрет от старости.
– Нанотехнологии, наделившие вашу расу функциями, – промолвил маг печальным старческим голосом, – не предусматривают возможность квантовой телепортации.
– Но ты ведь можешь перенести меня домой, – возразил Харман, возвышаясь над сидящим на тахте собеседником. – Возьми меня за руку и квитируйся. Это же так просто.
– Все далеко не так просто, – ответил Просперо. – И ты уже достаточно грамотен, чтобы понимать, что ни Мойра, ни я не поддадимся твоим угрозам или запугиванию.
Очнувшись, похищенный первым делом сверился с орбитальными часами, а когда узнал, что пробыл без сознания почти девять суток… Мужчине вдруг захотелось перебить кулаком посуду и сломать стол.
– Мы следуем по одиннадцатому маршруту, – начал Харман. – За Эверестом полагалось свернуть на дорогу Ха Ксиль Шань – и мимо Тарима Пенди. Может, я нашел бы там соньеры, оружие, вездеходы, левитационную упряжь, непробиваемые латы – все, что так необходимо Аде и остальным уцелевшим, чтобы сражаться и выжить.
– Мы… отклонялись от курса, – ответил маг. – Было бы довольно опасно выходить из башни в Тариме Пенди.
– Опасно! – хмыкнул мужчина. – Как будто бы этот мир безопасен, а, маг и Мойра?
– Прежде чем погрузиться в хрустальный чертог, ты казался мне более зрелым, – презрительно бросила женщина.
Харман не стал с ней спорить. Он поставил чашку, уперся руками в стол, пристально посмотрел Мойре в глаза и произнес:
– Насколько
– Девять тысяч сто тринадцать, – поправила Мойра. – Сейви осталась.
Возлюбленный Ады ждал ответа на свой вопрос.
Женщина поставила кофе. Взор ее полыхал от гнева, в точности как у покойницы.
– Мы уверяли, будто заключаем народ Сейви в нейтринную петлю всего лишь на несколько тысяч лет, пока не приберемся на планете, – глухо сказала она. – Люди решили, что речь идет о реконструированных из РНК чудовищах – динозаврах, кошмар-птицах, а также первобытных саговниковых лесах, разбросанных по всему свету еще со Времен Безумия, но мы имели в виду и прочие мелочи вроде войниксов, Сетебоса, той ведьмы в орбитальном городе…
– Но вы не убрали войниксов, – перебил Харман. – Они были активированы и возвели свой Третий Храм на Мечети Купола…
– Мы не смогли истребить их, – ответила Мойра, – зато поменяли программу. Серые твари служили вам добрых четырнадцать веков.
– А потом принялись убивать нас направо и налево, – заметил Харман и обратил пристальный взгляд на мага: – И все началось после того, как ты подучил меня и Даэмана разрушить орбитальный город, где вы с Калибаном… отбывали заключение. Ради чего, Просперо? Чтобы вернуть себе еще одну утраченную голограмму?
– Скорее эквивалент лобной доли мозга, – проговорил старец. – И потом, войниксы начали бы резню, даже если бы вы не тронули контрольные элементы моего города на экваториальном кольце.
– Почему?
– Сетебос, – пояснила аватара логосферы. – Истек полуторатысячелетний срок его заточения на иных Землях и терраформированном Марсе. Стоило многорукому открыть первую же Брано-Дыру и почуять здешний воздух, войниксы тут же вернулись к первоначальной программе.
– Заложенной три тысячи лет назад, – прибавил мужчина. – Да, но среди «старомодных» нет ни одного человека иудейского происхождения.
Маг пожал плечами.
– Безголовые твари не знали этого. Во времена Сейви все люди были евреями, следовательно… Войниксы ведь не слишком умны. Они заключили, что люди и есть евреи. Если А равняется В, а В равняется С, выходит, что А равняется С. Крит – остров, и Англия – остров, а значит…
– Крит и Англия – одно и то же, – закончил Харман. – Однако вирус Рубикона явился не из лабораторий Израиля.
– Ты совершенно прав, – кивнул Просперо. – На самом деле Рубикон стал единственным существенным вкладом исламского мира в науку всего остального мира за две тысячи лет беспросветного мрака.