Ольга. Часть 2

Кононюк Василий Владимирович

Лежать, стрелять под «крышей» не в пример удобней, чем в открытом поле, какой бы маскхалат на тебе не был. Не боишься лишний раз двинуться, перезарядить ружье, поменять положение тела. Да и солнце не так жарит.

Получив оружие и боекомплект, Андрей перетащил в сторожку все свои самоделки и нужные, и ненужные. Давать лишнюю информацию Злющему (так нежно прозвали курсанты Виктора Макаровича) было бы смерти подобно. За четыре месяца у него много чего собралось. Переносной куст, кукла в натуральный размер для оборудования ложной позиции, самодельный костюм-лохматка и элипсообразный полог два метра длиной и сантиметров семьдесят шириной (в самом широком месте). Полог был практически плоским с небольшим овалом. Ветки,

образующие периметр основы овала, крепились к земле с помощью шести длинных стальных спиц, которые были ввинчены в них снизу так, что положенный на пол полог напоминал громадного лохматого жука стоящего на шести тонких лапах. Втыкая спицы в землю можно было регулировать высоту полога над землей в зависимости от рельефа местности.

Ночь обещала быть лунной, совершенно не подходящей к проникновению на позицию. А то, что Злющий будет караулить, Андрей бы с любым поспорил, да никто не захочет. Нет таких дураков на их потоке. Раздумывая над этой проблемой, он пришел к выводу, что ждать ночи не нужно.

Полигон был расположен так, что линия стрельбы проходила с запада на восток. Именно поэтому экзамен назначался на утренние часы. Чтоб восходящее солнышко било курсантам в глаза, бликовало на оптических прицелах, помогало, так сказать, в маскировке и стрельбе. Соответственно, в двенадцать все прекращалось. Не будет же Злющий работать, когда ему в глаза слепит. Тут и последний валенок экзамен сдаст.

Теоретически, курсант мог начинать готовить свои позиции на полигоне сразу после обеда, как только полигон покинут последние учащиеся. Но и инструктору с помощниками никто не запрещал наблюдать за действиями курсанта. Поэтому, практически, вся предстрелковая суета происходила ночью. Курсант в темноте готовил позиции, а инструктор с помощниками пытались по издаваемым шумам накидать на карту будущие «лежки» курсанта.

Исходя из вышеизложенного, Андрей принял решение пробраться на позицию вечером, до захода солнца. Кроме винтовки, полога, у него были с собой войлочная подстилка, с одной стороны обшитая клеенкой, фляга с водой и малая саперная лопатка. Зайдя с западной стороны, Андрей, в лучах заходящего солнца, где на полусогнутых, где на четвереньках, а где и ползком пробрался на выбранное место. Там он нашел небольшую, заранее выкопанную ямку и расстелил свою подстилку так, чтоб единственная дырка имеющаяся в ее центре оказалась над ней. Если бы Андрея спросили, почему он не зашивает эту дырку, имеющую явно искусственное происхождение, он бы покраснел и ответил бы нечто невразумительное. Стеснялся он о таких вещах вслух рассказывать. Но умному человеку, понимающему, что лежать Андрею на подстилке приходится много часов подряд, маленькая дырка и ямка никакой особой загадки не составили б. Единственное что бы он подумал, сочувственно глядя на Андрея, что снайперу — мужчине, несмотря на трудность его профессии, намного легче справляться с неудобствами, чем снайперу — женщине.

Делать больше было нечего, поэтому Андрей попытался уснуть. Человеку непривычному это бы далось с трудом, но ему иногда приходилось ночевать в сугробе закутанному в медвежью шкуру, поэтому спать летом в чистом поле на войлочной подстилке получалось без проблем и даже приносило определенное удовольствие. Встал он ранним утром продрогший, с ощущением, что дырка в подстилке ему скоро понадобится. Было ясно, что он не проспал. О начале экзамена, как и о каждом удачном попадании курсанта в мишень вещал громкоговоритель на стрельбище. Несмотря на хрипоту, он полностью соответствовал своему названию.

Поочередно напрягая и расслабляя мышцы, Андрей проделал своеобразную зарядку, протер мягкой суконкой прицел и злорадно подумал, что ночь его экзаменаторов наверняка была намного менее комфортной, даже если они дежурили по очереди. Если твои усилия не приносят результата, это выводит из душевного равновесия, ухудшает самочувствие

и добавляет раздражительности.

Громкоговоритель сообщил о начале экзамена. «Офицеры» появлялись раз в пять-шесть минут, головная или поясная фигура. Появлялась на три-пять секунд. Стрелок бур успевал за три секунды, пока горит спичка засечь огонек, прицелиться и поразить английского пехотинца, если огонек не успевали потушить. Андрею пришлось пять раз повторять это достижение. За последующих сорок минут он поразил пять мишеней и пять раз громкоговоритель прохрипел: — «Цель поражена. Офицер». Мог бы и раньше, но опасался стрелять по головной фигуре при дистанциях превышающих двести метров. Кучность начинала превышать двадцать сантиметров, а стрельба превращалась в лотерею.

«До надписи на доске почета осталось проползти четыреста метров и не быть замеченным» — подумал Андрей, удобно развалившись на подстилке. Он и не думал сворачивать свою позицию. Отец учил: — «Никогда не беги сразу за подранком. Убежал зверь — его не догонишь, у него ноги не чета твоим. Посиди на месте полчаса. Зверь отбежит, услышит, что нет погони, остановится, начнет рану зализывать. Если рана тяжелая, за полчаса кровь потеряет, заляжет и уже с того места стронуться не сможет. Тут ты его и добьешь. Сразу за ним побежишь, вспугнешь зверя, убежит из последних сил далеко в лес. След потеряешь и коту под хвост твоя охота».

Злющий и его помощники виделись Андрею таким подранком, все чувства у них сейчас напряжены. Несмотря на полученный удар, у них одно желание — собраться и выиграть схватку. Найти в этом поле вредного курсанта, не дать ему с победой выбраться в безопасное место.

Нужно дать им время прочувствовать свою рану, свыкнуться с поражением, утомить глаза и чувства. Нужно дать солнышку взойти повыше, нагреть землю, вот тогда начнет гулять над полем первый утренний ветерок и шевелить траву. Тогда и придет время Андрея слиться с движением травы и сантиметр за сантиметром, по замысловатой траектории впадин этого поля, в последний раз повторить маршрут эвакуации. Но в первый раз он будет проходить его под пристальными взглядами трех пар глаз пытающихся уловить любое инородное движение.

Через полчаса он начал готовиться к обратной дороге. Времени рассиживаться не было. Утренний ветерок вызван, как правило, неоднородным прогреванием воздуха. Как только солнце поднимется повыше и воздух прогреется, столь нужное движение неравномерно нагретых газов может утихнуть. Всего этого Андрей не знал, но то, что ветер к полудню затихает, этот факт был заложен в его подсознание ежедневным наблюдением за природой.

Первые двести метров обратного пути заняли два часа, вторые — двадцать минут. И вот он под заветной деревянной, трехметровой вышкой, на которой сидит второй наблюдатель и желающие поглазеть на соревнование.

Сегодня на вышке было людно. Вместе с начальником школы, майором Квашниным пришли еще четыре инструктора. Все они осматривали биноклями полигон, видимо заложились, кто первым курсанта углядит. Тихонько, без скрипа поднявшись им за плечи, Андрей гаркнул:

— Товарищ майор! Курсант Копытов после сдачи экзамена прибыл на контрольную точку! Неиспользованных патронов нет! Поражено пять целей!

— Вольно, курсант. За отличную сдачу экзамена будешь награжден почетной грамотой, а за то, что выеживаться любишь, получаешь наряд вне очереди.

— Служу трудовому народу!

— На кухню бегом марш!

— Есть!

Через два дня Андрей прибыл в расположение отдельного десантного батальона, а еще через три их погрузили по боевой тревоге в транспортные самолеты.

— Товарищ сержант! А куда летим?

— На озеро Хасан. Японцы шалят, пограничникам помощь нужна.

— А мы что с парашютами прыгать будем?

— Если умеешь без парашюта, то прыгай так.

— Так я и с парашютом не умею…

— Жить захочешь — научишься.