Оле Бинкоп
Шрифт:
— Мы будем вместе сидеть у молочного ручья или у медвяного ручья и питаться станем жареными курами да свиной головой…
Но Герман упрямится. Сначала он должен переговорить с пастором. Случалось, что черт, прикинувшись простым крестьянином, искушал добрых людей.
Оле осточертела эта благочестивая болтовня. Он предпочитает отругиваться, изрыгая проклятия не хуже самого сатаны, и в сердцах выбегает из каморки Германа.
Герман улыбается не без лукавства, как библейский победитель, надевает свои очки и поет псалом дальше:
…Здесь в суете земной ГрозятНа дворе собака лает вслед уходящему Оле. Затем, заслышав пение Германа, снова начинает выть.
Голубая машина лесопильщика стоит перед «Коммерческой гостиницей» в Майберге. А почему бы ей и не стоять там? Разве Рамш не имеет права пригласить жену будущего друга на чашечку кофе с советским коньяком? И кто может ему запретить в углу за вешалкой немного побеседовать с этой дамой, слегка пошутить и отпустить парочку невинных комплиментов?
— Представьте себе, сударыня, что какая-нибудь коза рогами вышибет вам один из ваших прелестных глаз. What a danger! [52]
Вздрогнув, лесничиха быстро выпивает третью рюмку коньяку. Она умеет так очаровательно смущаться.
В это мгновение Рамш чувствует на себе чей-то злобный взгляд; он доходит до него окольным путем, из зеркала. Фрау Аннгрет сидит в другом углу кафе и в свою очередь пьет коньяк. Двойной коньяк.
Забыты правила хорошего тона! Рамш смущен, в присутствии дамы насвистывает песенку:
52
Какая опасность! (англ.)
Фрау Штамм трет себе глаза: кто это там? Женщина, которую она видела в то воскресенье, санная королева, или просто она слишком много вылила и у нее галлюцинация? Лучше, пожалуй, уйти. Да и коз уже пора доить.
Она откидывается на спинку стула, вздыхает, словно девочка в приступе морской болезни, затем наклоняется к Рамшу, тянет его за рукав.
— Мне уже надо… разрешите… разрешите… я уйду!
— Never! Beg your pardon! [53] — Рамш хватает с пианолы иллюстрированный журнал и подает его лесничихе. — Moment, please. [54]
Он сейчас, сию минуту, и так далее, закажет еще два мокко, два двойных мокко.
Фрау Штамм углубляется в журнал, не замечая, что держит его вверх ногами. До чего же шикарные туалеты у кинозвезд!
По пути к буфетной стойке Рамш отвешивает поклон Аннгрет. Аннгрет в черном костюме и белой блузке. Настоящая дама!
53
Ни за что! Простите! (англ.)
54
Одну минуту (англ.).
— So sorry in the spring-time? [55]
— Говори
Лесопильщик открывает шлюзы своего красноречия.
— A bad error! [56] Если бы ты могла смягчиться, понять, и так далее, Аннгрет! — Молодая дама с ним за столиком? Конечно, вызывает подозрения, однако это чисто деловое свидание, и разговор между ними тоже был чисто деловой.
Аннгрет пьяна не хуже лесничихи, но она сидит неподвижно и прямо, как женщина на картине «Дама в черном». Каждый сантиметр в ней — это Аннгрет Анкен молодых лет, Аннгрет Анкен с бичующим взором.
55
Вы так грустны в весенние дни? (англ.)
56
Роковая ошибка! (англ.)
Пианола начинает издавать жестяно-сахаринные звуки.
Лесничиха скучающе подпевает:
Маленький домик в лесу. Завтра к тебе я приду…Пробегающего мимо кельнера она хватает за полу пиджака, как своего одноклассника. Она ищет деньги, роется в сумочке и выкладывает на стол носовой платок, пудреницу, губную помаду и еще разные интимные мелочи.
— Хо-хо! Ха-ха! — хохочет гордая рыбацкая дочь Аннгрет.
Рамш вскакивает и торопливо целует ей руку.
— Excuse me! Мы встретимся! — Тем не менее, обернувшись к стойке, он кричит: — Два мокко двойных, поживей, и так далее! — И опять подсаживается к лесничихе.
Аннгрет стучит по стакану и встает, словно готовясь к торжественному тосту.
— Господин обер, нож поострее, прошу вас!
Под зонтиками сосен первые острия травинок уже пробиваются сквозь землю. Зяблики любовной песней обольщают своих самочек. Аннгрет не видит молодой травы, не слышит песни зябликов.
Неподалеку от лесничества она слезает с велосипеда и идет вдоль сада.
Лесничий Штамм торопливо выводит из ворот свой мотоцикл и удивленно смотрит на Аннгрет.
— Умеете вы коз доить? Но сначала, конечно, здравствуйте!
Аннгрет умеет доить коз.
— Слава тебе, господи!
— Ваша жена, наверно, заболела?
— Да, нездорова, а по правде говоря, она дома не ночевала. Надеюсь, с ней ничего не случилось.
Аннгрет успокаивает лесничего. Помнится, она встретила его жену в городе. Пусть не волнуется, молодая дама в хороших руках. Что может с нею случиться? Скоро она прикатит домой на машине, веселая, счастливая, как солнечный день. Все будет хорошо!
В серо-зеленых глазах лесничего мелькает отчаянный страх. Он стремительно вскакивает на мотоцикл, мгновение — его и след простыл. Ни «спасибо», ни «до свиданья» — только облако пыли.
Аннгрет доит коз и ставит ведро с молоком на пороге. Рядом стоят деревянные башмаки фрау Штамм.
Аннгрет плюет в маленький башмачок, плюет трижды. Ничего другого она сейчас сделать не может.
Голубая машина Рамша мчится по шоссе. Головка молодой лесничихи покоится на его правом плече. Лесничиха спит.