Олд мани
Шрифт:
Но куда интимнее было ощущать, как Марк начинает возбуждаться. Я чувствовала, как мне в живот упирается твердый член, и вряд ли эту деталь можно назвать частью спектакля.
Что-то пошло не так. Не знаю, в какую секунду игра перестала быть игрой, но поддавшись моменту, Марк поцеловал меня. Горячо, требовательно и жадно настолько, что я забыла, кто я и где нахожусь.
Его язык скользнул между моих губ, и я не смогла сдержать тихий стон. Марк запустил одну руку в мои волосы, другой скользнул вниз по спине, сжимая ягодицу. Волны покачивали нас, но мы
Когда мы оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Марк смотрел на меня потемневшими глазами мужчины, который точно не хочет останавливаться, а я с ужасом думала, насколько все это усложнит мою жизнь.
Я поняла, что влипла. Приехала бороться за мужчину, от которого носила ребенка, а попалась на эмоциональный крючок его брата.
Глава 16
Мы еще немного поплавали, но от дружеской атмосферы между нами не осталось и следа. Воздух был наэлектризован. В каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении я искала подтверждение того, что этот поцелуй не был игрой на публику. Хотя какое, к черту, подтверждение, если тело Марка говорило за него?
Естественно, на берег мы выходили не под восхищенные овации, а под гнетущие звуки тишины. Камилла читала книгу, Феликса на пляже уже не было, Адель увлеченно смотрела в экран телефона, а Адриан делал вид, что спит, полностью накрыв лицо белой бейсболкой. Казалось, каждый занят своим делом, но я чувствовала, что в воздухе все потрескивало от избытка электричества, предупреждая о приближении грозы.
И она не заставила себя ждать.
Едва вся наша компания вернулась в дом, и мы с Марком поднялись к себе, оставаясь наедине, дверь нашей комнаты с грохотом распахнулась. Адриан ворвался внутрь с перекошенным от ярости лицом. От его былого самообладания не осталось и следа.
– Ты совсем охренел?! – рявкнул он, бросаясь на Марка.
Но младший Рошфор оказался быстрее. Он перехватил руку брата, развернул его и швырнул на диван в гостиной.
– Полежи. Остынь, – холодно сказал Марк.
– Я просил тебя просто прикрыть меня! – с разочарованием выплюнул Адриан. – Не обязательно для этого переходить все границы и целовать мою девушку!
– Твою девушку? – насмешливо переспросил Марк, удивленно приподнимая брови.
– Мне кажется, твоя девушка вчера сообщила всем сливкам общества во Франции, что скоро станет твоей невестой, – вмешалась я. – А сегодня на пляже вспоминала, как вы резвились в юности. Я ничего не перепутала, милый?
Адриан посмотрел на меня с такой болью, что я тут же пожалела о своих словах. Но сказанного назад не вернуть.
– Я разбираюсь с этим, – процедил Адриан.
– А пока ты разбираешься с этим, мы с Тео просто отыгрываем отведенные нам роли, – почти невинно сказал Марк. – По-моему, достаточно убедительно. Никто не заподозрит, что ты пытаешься пользоваться и нашим, и вашим.
– Держись от нее подальше! – рявкнул Адриан, вставая с дивана и угрожающе приближаясь к Марку.
– Так и сделаю, –
– А тебе легко судить, – едко возразил Адриан и развернулся, направляясь к двери, – тебя перед таким выбором никто не ставил…
– Это не значит, что мне не приходится выбирать, – парировал Марк.
Хлопнула дверь, сотрясая все стекла в комнате, а затем повисла давящая тишина.
Я понимала, что пока не готова к разговору с Марком. Не хотелось выяснять отношения с ним, не разобравшись в своих собственных чувствах. Он, кажется, тоже не спешил с признаниями в любви.
Посмотрев на него, я попросила:
– Закажи, пожалуйста, обед в комнату. Хочу отдохнуть и побыть одна.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла в спальню, стараясь не обращать внимания на недоуменный взгляд Марка.
Оставшись наедине с самой собой, я не стала рыдать. Слез и так пролито достаточно. Я нашла в телефоне фото брачного договора Адель и Адриана и решила повнимательнее поискать ответ на вопрос, почему же Адриан так бесится, но продолжает бездействовать, потакая Адель? Что его сдерживает? Почему он не может просто отказаться от помолвки с этой девушкой?
Когда я держала эти бумаги в первый раз, на эмоциях я не сразу заметила, что здесь было сразу два абсолютно разных документа. С дотошностью хирурга я стала переводить текст. Французская юридическая терминология давалась с трудом, но постепенно смысл начинал проясняться. И чем дольше я читала, тем интереснее становилось.
Брачный договор содержал стандартные пункты о разделе имущества и прочих финансовых обязательствах при разводе. Но куда интереснее оказался второй документ – договор купли-продажи акций с отлагательным условием.
Пункт 3.1. «Продажа 25% акций «Fidelia Capital» осуществляется по номинальной стоимости при условии официальной регистрации брака между господином Адрианом де Рошфором и мадмуазель Адель де Лаваль. Переход права собственности на акции оформляется не позднее 30 дней с момента регистрации брака».
Пункт 4.2. «В случае расторжения брака в течение первых пяти лет с момента его регистрации господин Адриан де Рошфор обязуется осуществить обратную продажу указанных акций семье де Лаваль по цене их приобретения. Неисполнение данного обязательства влечет уплату неустойки в размере рыночной стоимости акций на момент нарушения обязательства».
Каждый из этих абзацев я перечитала дважды, а затем трижды.
Когда Дафна принесла обед, я машинально поблагодарила ее и следом за ней вышла в гостиную к Марку. Рошфор младший нарезал стейк.
– Марк, а сколько сейчас процентов акций у твоей семьи в «Fidelia Capital»? – быстро спросила я.
– Во-первых, откуда такая осведомленность, веснушка? – хмыкнул Марк. – А во-вторых, зачем тебе?
– Просто ответь, – поторопила я.
– 38, – коротко ответил Марк.
– Спасибо, – поспешно сказала я, возвращаясь к себе в комнату.