Окулист
Шрифт:
Постояв так ещё немного, я вздрогнул, будто получил пинка под зад, бросил портфель с учебниками и помчался к тому самому колодцу, о котором говорили эти недоумки в тот день. Дальше я смутно помню, бежал, не чувствуя землю под ногами, пульс долбил в ушах, а перед глазами крупным планом мордашка моей любимой кошки. Всё как в тумане, как в кино с замедленной плёнкой… В колодце было темно, но я увидел железную, узкую лестницу по которой спустился внутрь. Мне пришлось немного посидеть в темноте, чтобы глаза привыкли и начали что-то различать. Спустя минуту я увидел её. Она действительно была там, мёртвая и жалкая. Я заплакал…
– Марджори… миленькая… –
Не задумываясь о последствиях, я прыгнул в воду, схватил её худенькое тельце и после кое-как зацепился за лестницу. Мокрый и абсолютно уничтоженный изнутри, я отправился на кладбище. Моё тело бил озноб, но не от холода, а от нервного потрясения. Дрожащими руками я прижимал её к груди и плакал. Было так жаль, что я не успел спасти существо, которое любило меня, которое любил я и которое приносило радость. Наверное, в то утро в моём мозгу что-то щёлкнуло, я просто сошёл с ума. В голове зрел план, как убить этих ублюдков, всех и самый первый должен был сдохнуть Долговязый упырь.
Хотелось похоронить мою любимицу у её мёртвого друга Уолиса. Добравшись до его могилы, я бережно положил Марджори на изголовье, рядом с памятной плитой и стал рыть ямку. Копал руками и палкой, найденной там же.
– Я отомщу за тебя малышка и никогда тебя не забуду. – бормотал я, давясь слезами и соплями.
Грязный и до нитки промокший я не пошёл в школу, но и домой идти было нельзя.
– Останусь тут. – промелькнула мысль.
Свернувшись калачиком рядом со свежим бугорком, где покоилась Марджори, я думал о несправедливости мира. Во всяком случае, того мира в котором были мы с ней!
– Если Мир, это то, что нас окружает, то он ужасен! Для такого малюсенького городишки, как этот, у нас слишком много дерьма.. Слишком много… Почему всё так?
Вся правда заключалась в том, что в это кошмарное утро меня лишили последнего друга и последней надежды на нормальное взросление. Может быть, это повлияло на последующие события, может быть ключевую роль в моей жизни, сыграла мать, судить не берусь, ибо психологией не увлекался… Думая о мести, дрожа всем телом от холода, я каким-то образом умудрился уснуть. Мне ничего не снилось, но даже в полном отрубе я ощущал холод, пронизывающий до костей. Спустя несколько часов я очнулся и почувствовал себя пустым. Показалось, будто в груди, зияет дыра со штат Вайоминг, чёрная пропасть во мне была такой же бескрайней и необъятной. Различие только в одном, Вайоминг-это место, где живут разные люди и хорошие и плохие, а дыра во мне была местом, где поселилось нечто отвратительно ужасное. Оно шевелилось внутри, вызывая тошноту и головокружение. Я знал, что оно там, рычит, беспокоится, ждёт подходящего момента, чтобы выбраться наружу и отомстить.
Я встал с примятой травы, облизнул пересохшие губы и пошатываясь пошёл по направлению к дому…
– Я убью вас долбаные ушлёпки! Я убью вас! – прорычал тот, кто поселился внутри, и я даже улыбнулся.
Эта улыбка была натянутой и ненормальной, похожей на улыбку психбольного, позже я часто видел её на своём лице. Обычно она возникала, когда оно пыталось выбраться или когда внутри меня тихим бесом скрипел его шёпот. Эх… в тот день, его осипший тихий голос успокоил меня, цель была поставлена.
По дороге домой я от стресса блеванул раз пять и всё какой-то зелёной жижей. В башке трещало, в носу появилась дикая заложенность. Еле передвигая ватные ноги, преодолевая последнюю милю до двери спальни, я сгорал, как свеча в подсвечнике перед алтарём.
Колыхаясь во всей этой агонии, я думал, что если завтра всё-таки наступит и я поправлюсь…
– Уничтожу всех этих упырей, словно мстительный Джокер! Порву каждого. Они всё равно конченые, мир ничего не потеряет, если их не станет! – бормотал я в бреду.
Перед заплывшими отёкшими глазами мелькала мордашка Марджори, а иногда слышалось её жалостливое мяуканье. Громкий омерзительный гул раздирал тишину забытья. – Что это за ГУЛ? – спросите вы.
Да чёрт его знает… Возможно, это кипели мои мозги или трещала по швам голова… Помню, что черепушка тогда очень болела! Невыносимые волны накрывали внезапным приступом, было хреново… О-о-очень хреново, у меня даже закладывало уши. Когда мяуканье и гул затихли, из шкафа, стоящего в углу моей комнаты, послышался голос Долговязого и его дружков.
Я был в шоке, не поверил своим ушам! Но обосраться мне на месте, это был точно их голос.
– А-а-а-а! А-а-а-а! Зашибу твари!!! – заорал я что есть мочи, и ринулся в атаку.
– Вы!!! Вы, уроды! Долбаные уроды, я достану вас! – повторял мой сорвавшийся на крик голос.
Распахнув дверцу шкафа, я увидел там только свои немногочисленные вещи, в основном уже маленькие мне. Больше там никого не было… НИКОГО! Через секунду, всё, что там висело, лежало и хранилось годами, летело на пол, издавая при этом странные кашляющие звуки. Я буйствовал! Казалось, издевательские насмешки уже прекратились, всё стихло вокруг, и безумие отступило. Вместе с безумием и последние силы покинули моё тело, и я стал задыхаться, от какой-то панической атаки! Удушливая волна обессилила меня окончательно. Сделав несколько огромных глотков воздуха, я глянул на шкаф и подумал, что в таком состоянии он выглядит жутковато, как выпотрошенный великан с кишками наружу! Одна тёплая толстовка, красного цвета с длинным рукавом, свесилась с полки и походила на разорванный внутренний орган. Верхние опустевшие полки напоминали пустые глазницы и смотрели они на меня с удивлением. Он будто спрашивал.
– Ты что спятил?
Или.
– За что?
– Бррр! – вырвалось с моей глотки.
Голова закружилась, силы покинули, и я оказался там же где мои ничтожные пожитки. Обморок застал врасплох, он всегда случается не вовремя… Очнулся к вечеру и понял, что на ухе образовалась огромная шишка и бок саднил кровоподтёком. Скорее всего, падая, я зацепился за стол, а затем, наотмашь шарахнулся о пол. В конце концов, потихоньку я пришёл в себя. Температура шпарила полночи… Ну и что с этого? Главное, наутро мне стало несколько легче. Когда я пошёл в школу, моя учительница Миссис Долорес Стрип задала мне один напрашивающийся вопрос.
– Почему ты отсутствовал целых 3 дня? – сказала она невозмутимым тоном.
Сначала я удивился и даже испугался, но потом взял в себя в руки и просто ответил.
– Болел. У меня была простуда, сопли и щипало горло. – бормотал я, виновато пожимая плечами.
Она посмотрела на меня более чем внимательно и махнула головой, показывая, что понимает.
– Надеюсь, тебе уже лучше? – поинтересовалась Миссис Долорес.
Я охотно замотал головой, и она улыбнулась, записывая что-то себе в журнал.