Оковы прошлого

Бурден Франсуаза

Жиль разрезал на куски белое мясо индейки и складывал на блюдо, перемежая слоями фарша. Альбан вооружился ложкой и стал раскладывать вокруг мяса каштаны.

—Я очень рад, что мы все собрались здесь на Рождество. И что ты женишься, тоже прекрасно, — неожиданно серьезно произнес Жиль. — Должен тебе сказать, что твое решение обновить дом, которое, признаюсь, поначалу меня беспокоило, теперь кажется мне разумным. Это лучшее, что мы могли сделать для нашей семьи.

Слава Богу, что вы собой довольны! — с порога отозвался Давид, который принес в кухню поднос с аперитивом. — Но пока вы тут друг друга нахваливаете, дети

уже сидят за столом и крутятся, как заведенные!

Он подошел к братьям и заглянул Жилю через плечо.

Похоже, Жо превзошла саму себя! Пахнет божественно!

Помоги-ка мне, передай соусник! Внимание, я наливаю! — предупредил Жиль. — Раз ты здесь, у меня вопрос: есть подозрение, что ты знаешь больше, чем мы с братьями. Это правда?

Давид сердито посмотрел на Альбана.

Не впутывайте меня в это дело, — сухо ответил он.

И он первым вышел из кухни, аккуратно неся соусник.

Ну вот, — вздохнул Жиль, — в какую сторону ни кинешься, всюду наталкиваешься на стену молчания! Но я же, черт подери, адвокат! — добавил он. — Я привык доискиваться правды, привык разговаривать с людьми. Я сделаю все, что в моих силах, можешь на меня положиться.

Он нахмурился и, взяв блюдо с индейкой, направился в столовую. Альбан последовал за братом.

* * *

Утром двадцать пятого декабря первыми проснулись дети. На цыпочках они спустились в гостиную, где остались лежать открытые накануне, в полночь, подарки. Луи, Поль и Анна включили яркие гирлянды на елке и уселись на паркет, чтобы пересчитать свои сокровища, прочесть правила настольных игр, поиграть с конструкторами и вставить батарейки туда, где они были необходимы.

Жиль и Софи слышали, как дети вышли из своих спален, но им было очень хорошо под одеялом и совсем не хотелось вставать. Вопреки обыкновению, Софи, проснувшись, сразу же прижалась к Жилю. Они занялись любовью. Быть может, все случилось слишком быстро, но зато желание было сильным и взаимным. Обрадованный таким приятным сюрпризом, Жиль не выпускал жену из объятий. Он вдруг разозлился на себя за преподнесенный Жюли подарок. Когда девушка открыла футляр, на ее лице отразились смешанные чувства — легкое смущение и внезапный интерес. Однако улыбнулась она чуть натянуто. Жиль чувствовал себя глупым и смешным — эдаким стареющим сердцеедом. Он даже предпочел бы, чтобы Жюли запустила этой коробкой ему в голову, вместо того чтобы спокойно принять подарок. Чертова цепочка! Зато Софи вчера вечером пришла от колье в бурный восторг. Оно было ей удивительно к лицу, как и серебристо-синее парчовое платье, за которое он заплатил целое состояние.

Он еще крепче обнял жену. Лучше быть счастливым в семье, с женой, пусть даже ценой каких-то уступок и размолвок, благо немногочисленных, чем искать удовольствие в рискованных связях на стороне! Это гораздо менее утомительно. Идиллическую картинку омрачало только одно — этой ночью во сне Софи несколько раз произнесла имя Альбана. Почему брат снится его жене? Наверняка потому, что Софи много думает о его женитьбе и терпеть не может Валентину. Она ведь всегда была нежна с Альбаном и так им восхищалась! Что ж, дамы во все времена были без ума от мужчин в форме!

Пора вставать, — пробормотала Софи.

Она высвободилась из объятий мужа и соскочила с кровати.

В рождественское утро дети всегда ссорятся —

каждому хочется такую игрушку, как у другого, ты же знаешь.

Жиль успел полюбоваться ее аппетитными упругими маленькими ягодицами, прежде чем она закуталась в домашний розовый халат.

* * *

Удобно устроившись на подушках, Малори с удовлетворением рассматривала комнату. В лучах восходящего солнца выбранные Коля цвета казались волшебными.

У тебя настоящий талант, — сказала она, поворачиваясь к мужу.

Она поцеловала его в нос. Коля успел побывать в душе и теперь от него пахло шампунем и зубной пастой.

Тебе помог аспирин?

Вчера я слишком много выпил, — вздохнул он. — Но Рождество бывает раз в году! В субботу, на свадьбе Альбана, я постараюсь держать себя в руках.

Если хочешь остаться еще на неделю, я справлюсь сама.

Малори с подругой, которая согласилась ей помочь в праздничные дни, прекрасно управлялись с бутиком. А еще она чувствовала, что отдых пойдет Коля на пользу. Вчера, когда они ложились спать, захмелевший супруг пустился в запутанное и странное повествование. Малори пришлось по многу раз переспрашивать его об отдельных деталях, прежде чем она уловила суть, но теперь ситуация виделась ей совершенно четко.

Повеселитесь тут с братьями, а я вернусь в пятницу вечером, правда, скорее поздно, чем рано.

Ты уверена?

Конечно.

Знаешь, я воспользуюсь твоим отсутствием и перекрашу стены в ванной.

Она улыбнулась и взъерошила Коля волосы.

Делай, что твоей душе угодно! Особенно если это будет так же здорово, как в комнате. А я говорю положа руку на сердце: это действительно здорово!

Малори снова пробежалась глазами по стенам. Каждая была окрашена в свой цвет, что визуально меняло пространство. Для дверей и окон Коля выбрал более темный тон, и теперь они выделялись на общем фоне, а потолок стал казаться еще выше. В ансамбле с паркетом из светлого дуба комната теперь играла в солнечном свете всеми оттенками меда.

Ты устроил нам лето посреди зимы, — сказала Малори и снова повернулась к мужу. — Ну что, сейчас тебе лучше? Ты больше об этом не думаешь?

О своей матери? Думаю.

Зря. Она была сумасшедшей, с этим ничего не поделаешь. И не надо считать, что ты был нелюбимым ребенком. Жозефина всегда была рядом, и твой дед, и братья... А теперь рядом с тобой я. Мне кажется, лучше, когда скелеты остаются в своих шкафах.

Коля, как обычно, внимательно слушал жену, и когда она замолчала, улыбнулся ей. Конечно, ей не хочется, чтобы он страдал и мучился напрасно. Коля всегда отличался от других, ему словно чего-то недоставало. Малори сразу это почувствовала. До недавнего времени Коля не знал причину, но, быть может, впоследствии он восполнит этот пробел...

Я люблю тебя, мой Коля, — нежно сказала Малори.

Она любила мужа за его чувствительность, оригинальность, за все то, что отличало Коля от остальных. В их отношениях не было места принуждению и соперничеству. Они рука об руку шли к счастью.

Что может заставить человека убить своего ребенка? — задумчиво пробормотал Коля. — Может, я был крикуном и целыми днями не давал матери покоя? Но если так, зачем было брать меня к себе в спальню? В доме полно комнат...

Стоп! Мы договорились, что ты больше не будешь об этом думать, Коля.