Оковы прошлого

Бурден Франсуаза

* * *

Давид проводил клиентов до входной двери, поздравляя с удачным приобретением. С датой подписания документов они уже определились, так что сделка у него в кармане. Удивительно, но с приближением новогодних праздников работы в агентстве прибавилось. А действительно, почему бы не положить себе под елку новый дом?

Клодин, вы можете идти. Сегодня ничего важного уже не случится, — сказал он своему секретарю.

У всех полно забот — обежать магазины, выбрать подарки, приготовить праздничный ужин... Давид относился к числу «понимающих» начальников, но взамен требовал максимальной

отдачи. Сам он все силы отдавал работе, которая с каждым годом нравилась ему все больше. Продавать дома, участки, квартиры и коммерческие помещения оказалось намного интереснее, чем он думал, когда брался за отцовское дело. Тогда Давид руководствовался только чувством долга и был уверен, что очень скоро найдет себе другую работу, по душе. Но быстро вошел во вкус...

Он машинально заглянул в кабинет к своим агентам, чтобы посмотреть на их рабочий график. Один как раз собирался съездить на какую-то мельницу, второй подыскивал перспективных клиентов.

Напевая, Давид вернулся к себе в кабинет. День выдался насыщенным, настроение было хорошее. В обед он навестил в больнице Жозефину и очень обрадовался, отметив, как быстро к ней возвращаются силы — по крайней мере, если судить по ее внешнему виду. А ведь ей как-никак восемьдесят четыре, и за своим здоровьем она следит из рук вон плохо, путая таблетки, а то и вовсе забывая их принять. Слава Богу, с головой у Жо полный порядок, и достаточно поговорить с ней пять минут, чтобы в этом убедиться. Почему она так мало о себе заботится? Неужели потому, что привыкла думать только о других? Более сорока лет жизни она посвятила трем своим внукам, и до последнего ее вздоха ничего не изменится. Переезд Альбана в дом, который она привыкла называть «проклятым мусорохранилищем», и обрадовал и опечалил ее: обрадовал, потому что она снова обрела семью, огорчил — потому что теперь она опасалась, как бы в стенах виллы не случилась новая трагедия. Несколько лет назад, когда Давид заглянул к ней в гости, Жо в отчаянии воскликнула: «Продай этот дом! Глаза б мои на него не смотрели!» Он возразил, что внуки очень расстроятся и никогда не смогут понять, чем продиктовано ее решение. Вот если бы она им все рассказала... Но на это Жо никак не могла решиться.

Есть кто живой?

Давид не услышал, как хлопнула входная дверь, но узнал голос Альбана.

А как же! Заходи!

Ты до сих пор работаешь? — входя, улыбнулся Альбан. — Я шел мимо и подумал: дай-ка зайду и приглашу Давида на ужин.

Шел мимо? А телефон что, сломался?

Ладно, твоя взяла. Я хотел с тобой поговорить. Сегодня столько всего случилось... Кстати, я подал свое резюме на должность директора аэропорта в Сен-Гатьен-де-Буа.

Уловив в голосе друга обреченность, Давид тут же отреагировал:

Прекрасная новость! Но почему ты говоришь об этом так, словно только что похоронил родителей? О, прости, я неудачно выразился... В любом случае, ты принял верное решение.

Скажем так — здравое. Мою радость по этому поводу можно сравнить с радостью ребенка, который мечтал о самолете с дистанционным управлением, а получил коробку от него. На крышке — картинка, а внутри пусто.

Давид какое-то время смотрел на него, потом заговорил:

—Хочешь, выпьем? Отметим событие? Нравится тебе это или нет, но ты на правильном пути, Альбан!

В холодильнике у него всегда была припасена пара бутылок шампанского —

чтобы отметить подписание особенно крупной сделки.

Ну, с этим понятно. Есть еще проблемы? — спросил Давид, доставая из шкафчика бокалы.

Долгая дружба избавила их от необходимости соблюдать формальности, и он видел, что у Альбана есть и другой повод для беспокойства.

За обедом я пытался поговорить с Валентиной, но ничего не получилось.

Ты решил, что она должна знать о твоей матери?

Я считаю, будет честно, если я ей расскажу.

—Честность здесь ни при чем. Ну, испугаешь ты ее, а дальше? Что бы ты ни рассказал ей о своей семье, она ничего не сможет изменить, ребенок-то уже есть!

Вот на этом я и застрял! Она и так всего боится!

Значит, не надо пугать ее еще больше страшными историями.

Ты, как Жо, любишь секреты и недомолвки!

Не всякую правду можно говорить.

И под этим предлогом ты ее от меня скрываешь?

Альбан... Хочешь на мне сорвать злость, как тогда, на пляже? Нужна разрядка? По-моему, копаться в прошлом стало для тебя навязчивой идеей.

Это не навязчивая идея. Скорее назойливый вопрос, на который я никак не могу найти ответ. Я не хочу расстраивать Жо, особенно сейчас, но точно знаю, что она мне врет. Почему? Мы, Жиль, Коля и я, взрослые и все поймем правильно!

Вместо ответа Давид лишь передернул плечами. Он оказался между молотом и наковальней — умирал от желания помочь Альбану, но не мог предать доверие Жозефины. Он увяз в тайнах семьи Эсперандье не по собственной воле, и куда сильней, чем ему хотелось бы. А теперь приходится обманывать лучшего друга...

Альбан опустошил бокал и поставил его на стол со словами:

Недавно я, благодаря криворукому сантехнику, выяснил, что Антуан обращался к кюре. Кто бы мог подумать?

Странно, это совсем на него не похоже, — удивился Давид. — Твой дед не был святошей, я это прекрасно помню.

Сейчас он говорил правду, поэтому без труда выдержал пытливый взгляд Альбана.

Выяснилось, что он исповедовался священнику, чтобы тот простил ему какой-то грех. Некоему отцу Эрику. Отче даже написал Антуану записку на церковной открытке! Мне это имя ни о чем не говорит. А тебе?

Эрик? Подожди-ка... Имя, конечно, распространенное. Я знал одного отца Эрика, когда был скаутом. Мы устраивали лагерь на горной дороге и...

Ты был скаутом? — прыснул Альбан.

Ну да, мне тогда было лет десять. Я еще не учился в пансионе, и мы с тобой не были знакомы. Это отец настоял, но потом он оставил меня в покое.

И где проповедовал этот отец Эрик?

Он проповедовал в небольших окрестных церквушках — в Крикбефе, Виллервиле. Но родом он был из Гавра.

А как его фамилия?

Не помню.

Увидев разочарование на лице друга, Давид неожиданно для себя добавил:

Но, может, моя сестра помнит? У нее феноменальная память!

Спроси у нее, а? Очень тебя прошу!

Они пару секунд смотрели друг другу в глаза. Наконец Давид кивнул. Альбан, успокоенный, встал.

Так ты поужинаешь с нами на «Пароходе»?

Да. Приеду к восьми, мне еще нужно закрыть контору.

Он стал складывать папки, но когда Альбан переступил порог, окликнул его.

Сегодня утром ко мне приходил клиент, который ищет дом, похожий на ваш. Он готов заплатить любые деньги. Но тебя это вряд ли заинтересует.