Окопники
Шрифт:
— Ну и замаскировались, пройдешь мимо и не заметишь, — говорил подходивший. Он опустился в окоп и представился: — Командир роты младший лейтенант Родин.
— Зорька! — вскрикнул Виктор и обхватил товарища.
— Вот не ожидал! — радовался Зорька. — Сейчас я приведу всю роту.
Оттуда, из ночной темноты, зашагали солдаты. Они все подходили и подходили, спускались в окоп, встречали их радостно, потеснились в окопах, заговорили, кто-то уже нашел своих земляков. Немцы, услышав здесь движение, бросали ракеты.
— Спасибо за освещение, — Родин взглянул на
— И ты не лучше, — отозвался Виктор и позавидовал. — Большая у тебя рота.
— Прежняя рота почти вся полегла у Северной бухты, — вздохнув, сказал Родин. — И фрицев там немало уложил! — Эти, кого привел, почти все из нового пополнения.
— Откуда они?
— Наши кубанцы. Но никого нет из Геленджика, из твоей станицы гоже нет, я их всех расспросил.
— А откуда они?
— Из Армавира, Кропоткина, из Тихорецка.
— Рабочий народ. Но здесь мы все — севастопольцы, — задумчиво сказал Виктор. — Наверно, после войны пригласят нас сюда? Или не пригласят?..
— Извини, Зорька, тебе надо отдохнуть, а я к тебе с разговорами. Соскучился по тебе, по всем товарищам из нашего Краснодарского училища, вот и дую речи. Пойдем в землянку, там даже матрац есть.
— Разбуди меня через час, — просил Зорька.
— Сам проснешься, как начнут фрицы давать концерт.
И верно, чуть только показался край горячего солнца, фашисты сразу же пошли в атаку.
— Без команды не стрелять! — крикнул Нестеров. — Пусть подходят ближе.
И Зорька вскочил. Протер глаза, смотрел на подходивших немцев, покачал головой: много… Схватил свой автомат, прицелился.
— Огонь! — крикнул что есть силы Нестеров.
И сразу же отозвались два ручных пулемета из роты Родина, загремели винтовочные выстрелы. Но гитлеровцы, укрываясь за камнями, быстро перебегая, подобрались уже совсем близко.
— Приготовить гранаты! — скомандовал Нестеров.
И в ту же минуту ударила батарея Инкермана, Били орудия по наступающим фашистам. Напрасно кричали немецкие офицеры, но солдаты, показывая спины, быстро убегали.
— У — у, гады! — кричал Зорька Родин и посылал автоматные очереди вслед удиравшим фрицам.
Пахло пороховым дымом. Бойцы из нового пополнения осмелели, заговорили возбужденно, даже послышался смех.
— Ну, молодцы артиллеристы! — радовался Зорька Родин. — Как они всех севастопольцев выручают. А тридцать пятая батарея вот дает жизни фрицам! Снаряды по полтонны, шуршат в воздухе. Спасибо артиллеристам. Виктор, вы здесь их видели? Из этой, инкерманской батареи?
— А где их увидишь? Они, может, еще дальше Инкермана. Но корректировщики заходили к нам: молодые ребята, хорошо математику знают. Наша позиция недалеко от немцев, но ни разу от своей батареи по ошибке не получали.'
— Нестеров взглянул вверх. — Вот черт, опять рама кружит. Товарищи, никакого движения! Воздух!
Все приткнулись в камнях, кто где был, и голосов даже не слышно.
— Так и знай, сейчас «юнкерсы» пожалуют, — проворчал Зорька Родин.
И верно, рама — разведчик улетела, а на смену ей мчался «юнкере»,
— На испуг берет, — заключил сержант Петров, рядом присевший с Нестеровым.
Кружил «юнкере», выглядывая добычу, круто прошел в пике. Произошло неожиданное: сержант Петров схватил ручной пулемет и дал в самолет очередь — «юнкере» вспыхнул, потянул к своим и там, за каменными скалами, раздался взрыв. Все это произошло гак неожиданно…
Первым Петрова поздравил Зорька Родин. Он бурно радовался, пожимая руки сержанта:
— Вот это по — севастопольски!
Нестеров крепко обнял Петрова. Спросил:
— Это первый?
— Второй, — ответил сержант. — Первого уложил возле Одессы, тоже из ручного пулемета.
— Вот если бы каждый уложил по одному самолету или по одному танку — давно бы война окончилась нашей победой, — говорил Зорька и все смотрел с восхищением на этого низкорослого, но просторного в плечах уральского парня. Спросил его: — А к награде вас представили?
— Да, сам генерал Петров отправил на меня наградной лист. Но пока ничего не известно.
Нестеров увидел, как из-за каменных скал выползли три железные махины.
— Танки!
За танками бежали солдаты с автоматами. А батарея Инкермана не могла сейчас помочь, отбивалась от наседавших «юнкерсов», они сбрасывали бомбы.
Танки уже приблизились к каменной баррикаде.
— Есть две гранаты! — крикнул Родин и побежал к окопу.
Он пополз навстречу первому танку с двумя гранатами. Кинул одну — взорвалась, не долетев. Грохотал танк… Размахнувшись, Родин с силой бросил большую гранату под самую гусеницу — танк закрутился, загораживая дорогу, пламя охватило железную громадину. Два других танка и наступающие гитлеровцы повернули назад.
Шатаясь, поднялся Родин. Из ушей и носа капала кровь. Он улыбался, как тогда, в Краснодаре… Вечером пришла санитарная машина, увезла его и всех раненых ку- да-то в городской госпиталь.
Все ближе к штольням Инкермана подходили гитлеровцы. Надо эвакуировать отсюда госпитали, женщин и детей. А куда? Весь город и примыкающие к нему поселки, дороги между ними, высоты — Сапун — гора, Сахарная головка, Малахов курган — все это уже простреливается. Но проходящее возле Инкермана симферопольское шоссе еще в наших руках.
В одну ночь опять сюда пришло пополнение — взвод со станковым пулеметом и противотанковым ружьем. Нестеров знакомился с прибывшими на передовую. Все они с Кубани — из Краснодара и Новороссийска. Они рассказывали: от Кущевского и Старомннского районов до самой реки Кубань сооружаются оборонительные линии — копают противотанковые рвы, окопы. Они были и возле Краснодара на северной стороне. По всему краю создавались добровольческие эскадроны, в них пожилые и молодежь непризывного возраста. По станицам в кузницах ковали шашки. Седлали казаки коней, брали в руки оружие. Все эти эскадроны соединялись в конные полки и дивизии, создавался казачий корпус. Кубань готовилась встретить врага огнем и сабельным ударом.