Окончательный расчет
Шрифт:
— Послушай… Я, должно быть, и впрямь сошла с ума… Ведь я же ничего о тебе не знаю, конечно, если не считать твоей семейной истории, которую ты мне вчера изложил… Ты — кто?..
Она положила руки на обнаженные плечи Альберта и пристально посмотрела ему в глаза. Оперативник Вронский, повернув мысленно некий внутренний ключик, запиравший парочку лишних сейчас замочков, улыбнулся и приступил к выполнению второй части своего задания.
— Хорошо, давай знакомиться! — Он весело подмигнул Жене. — Все равно рано
Женя резко отодвинулась и с подозрением поглядела на Альберта.
— Вообще-то должен был ехать Роман… Послушай, ты… ты что-то знаешь!..
— А-а-а, Мозолевский, — ухмыльнулся Вронский, решив, что настал момент пойти ва-банк. — Да нет, это ничтожество шеф в столице видеть не жаждет, иначе меня бы здесь не было!
— Так ты… — Женины глаза округлились, сделавшись раза в два больше. — Ты… От этого, который был здесь в прошлом году?! Господи, во что эти два козла вляпались?
— Я, Женечка, не знаю, кто приезжал сюда в прошлом году, — покачал головой Альберт. — Могу лишь сказать, что лично я представляю людей весьма и весьма серьезных!
— Боже мой… Как это — кто?.. Ну такой пузатый с лысиной… Сейчас! — Женя, заметно побледневшая, на минуту прикрыла глаза. — Панченко, кажется… Точно Панченко, его так называл муж… Вспомнила…
Она отодвинулась в самый конец кровати и, прижавшись к спинке, со страхом глянула на Альберта:
— Ты… Ты нарочно за мной следил… Ты…
— Глупости! — Вронский резко опустил на пол ноги. — Я понятия не имел, кто ты, Женюра, когда увидел тебя там… Скажу честно, я ожидал Мозолевского: у шефа появились на его счет большие сомнения!..
Он опустился рядом с Женей, обойдя кровать, и порывисто привлек женщину к себе, не обращая внимания на ее сопротивление:
— Женюра, все правда: я увезу тебя с собой, и этот мужлан, твой супруг, и это ничтожество Мозолевский — никто из них никогда в жизни не посмеет больше прикоснуться к тебе даже кончиком пальца… Я не позволю, понимаешь?.. Я!
Напрягшиеся было Женины плечи начали отчетливо расслабляться под его руками. Женщина прерывисто вздохнула и подняла лицо.
— Так не бывает… — беспомощно прошептала она.
— Бывает… — так же шепотом возразил Альберт, всей душой ненавидя себя в этот момент.
Евгения Петровна вновь выскользнула из его объятий, но на этот раз значительно мягче:
— У меня почти нет времени…
— Я оденусь мигом и подвезу тебя.
— Я не об этом, Бертик… — И совсем другим, деловым тоном, никак не ожидаемым Вронским при данных обстоятельствах, спросила: — Ответь мне всего на два вопроса. Первый: насколько серьезно эти козлы провинились перед… ну перед серьезными людьми? И второй: что ты можешь предложить мне взамен… Ну ты понимаешь…
— Конечно, милая, ты имеешь право знать… — пробормотал Вронский,
— Ты что — киллер?!
— Господь с тобой, родная! Я всего лишь эксперт, но эксперт высококлассный.
— Что это означает?
— Я объясню в другой раз. У тебя ведь был еще один вопрос?
— Был. — Она слегка прищурилась.
— Предложить я могу тебе, Женюра, конечно же деньги… Много денег, так много, что ты и представить не в силах… А к ним все, к чему ты привыкла: квартиру, поверь, весьма комфортную, на Фрунзенской набережной. Особняк в подмосковном Солнцеве. Личный счет…
— Почему я должна тебе верить?! — Потрясенная Женя почти взвизгнула. — С какой стати?!
— Все очень просто: счет для тебя я открою на твоих глазах, если пожелаешь — хоть завтра же… Правда, не в Берне, а пока что здесь… Ведь иначе ты мне не поверишь, верно?.. И скажи: если бы я собирался тебя обмануть — к чему мне было рассказывать, кто я на самом деле? Женечка, к чему?..
— Боже мой… — Женя вновь оказалась в его объятиях. — Кем бы ты ни был — ты сумасшедший… Неужели все это правда?..
Она на мгновение прижалась к груди Вронского и встала:
— Пойдем, иначе скандала мне не миновать… И на какую сумму ты собираешься открыть мне счет? Я имею в виду — здесь, в Северотуринске?
— Назови ее сама, любимая… Конечно, в рублях, долларовые счета так вот сразу не откроешь.
— А если я скажу — миллион?..
— Значит, на миллион… И поверь, все остальное, о чем я говорил, ничуть не хуже, чем здесь у тебя…
— Ну как раз это-то представить нетрудно, — усмехнулась Женя, — особенно насчет загородного особняка… Я не была там уже год, видел бы ты эту «роскошь»! Понять не могу, для чего туда мотается Васька. Якобы отдыхает он там, воздухом дышит… Ты знаешь, что у него астма?
— Знаю… Я готов, любимая!
Спустя час, заехав после супермаркета на Женину квартиру еще раз, чтобы забрать работавший уже вхолостую небольшой прибор для аудиозаписи, Альберт отправился на съемную квартиру Дениса: вернуть владельцу его «лексус» и отдать пленку.
Кажется, впервые за всю свою двадцатичетырехлетнюю жизнь Альберт Вронский чувствовал себя столь опустошенным, как сейчас.
Денис внимательно глянул на своего сотрудника и, словно не заметив ни мрачного выражения его лица, ни вялости, с какой тот грохнулся на диван, растянувшись на нем во весь рост, поинтересовался:
— Все в порядке?
— Ага… если не считать, что Женя теперь под охраной…
— Знаю, — кивнул Денис. — Ей угрожали по телефону, и Василий…