Око за око
Шрифт:
— Закройте дверь! — крикнули сразу четыре человека.
Раздался громкий стук. Люди набились в комнату, как сардины в бочку. Мордехай стоял спиной к входу и не мог повернуться, чтобы посмотреть, кто закрыл дверь. Тогда он поднял голову и взглянул на потолок. Свежая побелка скрывала многочисленные трещины. Стены также были недавно оштукатурены, а стыки с полом тщательно заделаны. Даже если ракета с отравляющим газом разорвется совсем близко, запечатанная комната — во всяком случае, все собравшиеся здесь очень на это надеялись — позволит людям выжить, пока ветер не развеет смертоносное вещество.
Послышался
Шипение сигнала воздушной тревоги ящеров не прекращалось. Очень нескоро к нему присоединился вой обычной сирены.
— Ну, и что это значит? — спросила секретарша. — Неужели люди настолько отупели, что не могут вовремя включить сирену?
— Мы выясним, — ответил Анелевич.
В последнее время нацисты нашли способ мешать ящерам и людям в Лодзи делать хоть что-то полезное: они регулярно обстреливали город ракетами с отравляющим газом, заставляя людей прятаться в убежища. Далеко не у всех были герметичные комнаты, обстрелы полностью парализовали жизнь в городе.
— Жаль, что ящеры перестали сбивать ракеты, — сказала какая-то женщина.
— У ящеров практически не осталось собственных ракет, — ответил Мордехай. — Теперь они их используют только в тех случаях, когда немцы умудряются попасть в казармы.
Такое случалось далеко не каждый день; ящеры умели направлять свои ракеты в заданную точку, но нацисты не отличались особой меткостью.
— Если ракета разорвется посреди Лодзи, что ж, значит, людям не повезло.
— Раса делает для нас все, что в ее силах, — заявил Давид Нуссбойм.
Кое-кто энергично закивал, признавая его правоту. Мордехай Анелевич закатил глаза. Он подозревал, что многие поступили так же, но поскольку на всех были противогазы, ничего определенного сказать не мог. Еврейская администрация и бойцы Сопротивления в Лодзи находились в сложном положении. Им приходилось сотрудничать с ящерами, а некоторые — в том числе Нуссбойм
— до сих пор делали это искренне. Другие старались при каждом удобном случае вредить инопланетянам, если рассчитывали, что их саботаж не будет обнаружен. Следить за окружающими людьми, чтобы знать, к какому лагерю они принадлежат, было утомительно.
Раздался новый взрыв — он прозвучал так близко, что пожарное депо вздрогнуло. Когда с неба на землю обрушивается несколько тонн металла, даже без мощного заряда взрывчатки, удар получается впечатляющий. Анелевич поежился. Для того чтобы противостоять ящерам, ему приходилось сотрудничать с нацистами, которые убивали евреев Лодзи своим отравляющим газом. А некоторые евреи перешли на сторону ящеров из-за того, что не могли работать рука об руку с нацистами.
Анелевич понимал их и сочувствовал им, но для себя выбрал иной путь. Нацисты уничтожали польских евреев в газовых камерах еще до появления ящеров и продолжали свое черное дело даже после того, как ящеры оккупировали Польшу. Нацисты — настоящие ублюдки, тут не может быть никаких сомнений, однако они люди.
Медленно проходили
Наконец шипение стихло, затем смолкла сирена.
— Все, — сказал кто-то. — Пора выходить.
— А это безопасно? — спросил кто-то другой. — Обстрел прекратился, но газ еще мог не рассеяться.
— Мы не можем оставаться здесь вечно, — заявил Мордехай. — Я выйду и посмотрю, нет ли поблизости людей, пострадавших от газовой атаки. Если через пять минут я не вернусь… значит, мне не следовало выходить.
И он начал протискиваться к двери, мрачно улыбаясь.
Выйдя на улицу, Анелевич с облегчением обнаружил, что рядом с пожарным депо никто не пострадал. Он не слишком удивился; все-таки снаряды рвались довольно далеко. Однако не следовало забывать, что отравляющий газ отличается изощренным коварством — иногда он выбирает какое-то одно направление и полностью игнорирует другие. Стоит решить, что тебе ничто не угрожает, — а он тебя настиг!
Анелевич огляделся по сторонам. Над польской частью города, которую до появления ящеров немцы называли Лидсманштадт, поднимались клубы дыма. Теперь немцев там почти не осталось; поляки и евреи воспользовались возможностью отомстить. Мысль о том, что нацисты отравляют газом немцев, показалась Анелевичу весьма привлекательной — нечего было оккупировать чужую страну.
Затем он заметил, что дым поднимается над одним из еврейских кварталов. «Наверное, взрыв именно этой ракеты заставил содрогнуться стены пожарного депо», — подумал Мордехай и сразу помрачнел. Даже сейчас, сражаясь с ящерами, нацисты продолжают убивать евреев. Наверное, считают это отличной шуткой — а если часть евреев сотрудничает с ними в борьбе с ящерами, тем лучше, шутка становится еще более изощренной.
Он вернулся в убежище, прежде чем оставшиеся там люди решили, что он погиб.
— Можно выходить, — сказал Анелевич. — К сожалению, одна из ракет разорвалась в гетто.
Теперь, когда немцы ушли из Лодзи, гетто как таковое перестало существовать, но название осталось.
— Пожарная машина справится со всеми проблемами, — заявил Давид Нуссбойм. — Я готов туда поехать.
Смелый поступок. Немецкий газ убивал, не только попадая в легкие, — даже капельки отравляющего вещества на коже приводили к смерти.
Анелевич предпочитал считать всех коллаборационистов жалкими трусами. Нуссбойм усложнял картину мира.
Он хотел поехать вместе с Давидом, чтобы показать: у Сопротивления мужества ничуть не меньше, — но заставил себя промолчать. Без Нуссбойма остальные смогут высказываться более откровенно.
— Поехали, — сказал Соломон Грувер, крупный дородный мужчина, который командовал пожарной командой. Он, Давид Нуссбойм и пожарные побежали к лестнице.
— Надеюсь, жители квартала уже начали поливать улицы и здания водой,