Око Терры
Шрифт:
Разве что, возможно, кроме этих двоих.
Буря Ангелов была смертельным ритуалом. Сангвиний стоял в сердце бури, вокруг него мелькали мечи Расчленителя и Спасителя. Примарх следил за ходом дуэли, оценивая силу и умения пары его сынов, пока они скалились и обменивались гневными репликами.
Мой отец создал меня по образу ангела, божественного защитника или гневного разрушителя. Но не сказал кто из них – я. Это причуда его характера – создавать нечто, способное удивить и выйти
Сангвиний закрыл глаза, погружаясь в воспоминания об Улланорском Триумфе. Он всегда чувствовал себя одиноким, даже тогда, в присутствии многих братьев. Он смотрел на их лица, и видел проблеск грядущего в их глазах.
Мои братья не страдают от подобной неуверенности. Магнус не воин, а Ангрону не интересна тактика. Выбор был сделан за них, они свободны от гнета подобных мыслей.
Клинки из ваальской стали, горячие как гнев, снова сшиблись и скрестились, выбросив искры перед лицом Сангвиния.
Разрушитель или защитник, я проклят, ибо увижу, как заканчиваются оба этих пути, и уже познал боль отказа от того или другого. В моей слабости, я ступаю по обоим.
Он открыл глаза. Дуэль шла практически вплотную к нему, яростные удары и рывки обдавали его кожу теплом.
Но эти двое, мои сыны несущие изъян, они следуют только одному пути.
Меч Расчленителя, ведомый смертельным умыслом, устремился к шее Сангвиния. Примарх не двигался, но остался жив – удар был остановлен оружием Спасителя.
Азкаеллон, главный из сангвинарных гвардейцев – мой величайший защитник. Золото и бронза его брони отражают чистоту в его сердце. Его ведут долг и гордость, он искусный мечник, все его движения взвешены и сбалансированы
Азкаеллон, кряхтя от напряжения, плечом оттолкнул своего соперника от примарха.
Амит, капитан пятой роты, прирожденный воин. Он будет сражаться, пока не погаснут звезды, его броня покрыта выбоинами, которые могли бы стать шрамами на душе любого другого, кровью, и запятнана темнейшим багровым. Он – разрушитель, сражающийся с яростью берсеркера, от его жестоких ударов нет защиты.
Амит, поднявшись, зарычал и возобновил атаку.
Они переживут меня, из-за своей целеустремленности, она дает им силы делать то, что не могут другие.
Но все же, я видел будущее, в котором нет ангелов…
+++
Мое тело разбивается о землю и Ка’Бандха издает победный рык. Удовлетворенный местью демон взмахивает крыльями и уносится в отдаленную гущу боя.
Я лежу без движения.
– Нет! – кричит Азкаеллон в мучительной ярости.
Он бежит ко мне, не обращая внимания на зов воинов, которых он бросил.
– П-повелитель, - бормочет он, падая на колени.
Он
– Отец, - трясет меня Азкаеллон, сходящий с ума от тоски, он ищет признаки жизни, которой во мне больше нет, - он мертв…
– Наш отец Сангвиний мертв! – Азкаеллон устремляет взор в небеса, ища какую-нибудь сущность, которая сможет опровергнуть его слова.
Вокруг него части дворца полыхают в агонии. Огонь пожирает землю и начинает ползти по стене, он срывает плоть с мертвых и тех, кто еще жив. Они горят как масло, в огне богов, жаждущих разрушения.
– Почему…почему это случилось, - Азкаеллон снимает шлем и смотрит по сторонам, как будто мир изменится, когда он взглянет на него обычными глазами. Этого не происходит.
Его окружает ад. Надежда покидает Кровавого Ангела, и он падает ниц, выпустив клинок из руки. Его братья умирают, краснокожие демоны разрывают их зазубренными когтями и рубят обсидиановыми клинками. Враги двигаются так быстро, что Кровавые Ангелы как будто сражаются в замедлении, рык их болтеров теряется в животном реве чудовищ.
Мозаика разрушения и безумия, кошмар наяву. Это конец всего.
– Повелитель! Повелитель Азкаеллон, вы должны сражаться!
Азкаеллон поднимает взгляд на подошедшего Кровавого Ангела, его броня почернела, обожженная пламенем варпа.
– Повелитель, ваш клинок нужен в бою.
Лицо Кровавого Ангела исказилось в оскале, на нем смешались злоба и отчаяние.
– Его…его больше нет. Мы обречены, - отвечает Азкаеллон бесцветным голосом, все эмоции вытеснены отчаянием.
– Командор Азкаеллон, вы нужны нам! Мы не можем…
Голова и тело Кровавого Ангела исчезают в багровой вспышке молнии, испаренные каким-то колдовским оружием врага.
Азкаеллон смотрит на останки Кровавого Ангела, теряя себя в расширяющейся луже крови.
– Мы потеряны.
Амит бредет вперед. Он остался один в огромной пустыне, потерянный среди меняющихся красных дюн, окружающих его со всех сторон. Его поддерживает только собственная ярость. Он пришел за добычей, потеряв всех своих воинов, чтобы сделать это. Песок под его ногами никогда не был камнями. Он – напоминание о той ужасной битве. Он ступает по праху мертвых, холмам крови, которая была высушена и запеклась в свете восьми солнц сияющих над ним.
– Я найду тебя!
Голос Амита – еле слышный рык, его горло пересохло от повторения этих трех слов.
Демон смеется в ответ. Его дразнящий рев наполнен презрением, он окружает космодесантника подобно грому.
Амит направляет клинок к небу
– Ты не сможешь прятаться от моего меча вечно, демон. Я найду и убью тебя!
Багровые небеса трещат как горящий огонь. Воля демона разрывает их и открывает в небесном своде рваную рану, извергающую мстительные багровые капли. Кровь.