Око Гора
Шрифт:
– Нет свидетельств тому, что под кожей гной? – поинтересовался я, ожидая подвоха. Он покачал головой. – Тогда я буду лечить его теплыми уксусными примочками.
– И все? – спросил Херихор, надеясь поколебать мою уверенность.
– Если краснота на руке или ноге, возможно, я посоветую держать конечность в поднятом положении, и пить настой из перетертой ивовой коры, чтобы облегчить боль.
– А ты не позовешь человека, раскаляющего металл? И не посмотришь на календарь, чтобы узнать, не появилась ли опухлость в неблагоприятный
– Ты сказал, что гниения не было.
– И ты не предпишешь носить амулет или читать заклинание, чтобы изгнать злых духов, населивших его тело?
– Возможно. Все будет зависеть от того, верит ли в это больной.
Тут Херихор коварно улыбнулся своим людям, сидевшим в ряду судей, среди которых был и Хай-Мин. Отчим Мены достаточно хорошо выглядит для своих лет и может сойти за старшего брата моего друга – возможно, потому, что всегда считал любопытство молодежи скорее стимулом, нежели опасностью.
– Значит, ты согласен с мнением, что человек сам вызывает свою болезнь? – Похоже было на присыпанную тростником яму, в которую попался жадный гусь.
– Он утверждает лишь то, что известно всем здесь присутствующим, – вставил Мена, приходя мне на помощь. – Заклинания некоторым помогают больше, чем другим.
– Источников болезни тела много, – объяснил я. – Некоторые появляются от злоупотребления – так же, как при ходьбе стираются подошвы сандалий. Другие недуги приходят извне. Червь или жало пчелы могут нанести такой же вред, как и вражеская стрела.
– А-а, ты хочешь сказать, что твоего опыта достаточно не только для принятия младенцев, но и для лечения боевых ран? – усмехнулся Херихор.
– Сейчас уже каждый врач Уасета знает, как вылечить подобные раны, – опередил меня друг, – благодаря Указу Фараона о реформах. – Он уже не впервые говорит то, что не осмеливается сказать никто другой, но он – любимчик Фараона. И это, как я полагаю, огромная загадка для людей вроде Херихора.
– Тогда скажи нам, суну, зачем человеку искать врача в Доме Жизни, если он может получить разнообразные пилюли и снадобья бесплатно в твоем «Оке Гора»?
– Многие несчастные, забредающие в «Око Гора», не могут заплатить никакому врачу, – ответил я. – И особенно врачам из Пер-Анха. И они платят сколько и когда смогут. В противном случае, – я пожал плечом, – не платят вообще. Но, возможно, твое беспокойство утихнет, когда ты узнаешь, что некоторые лекарства я даю исключительно другим врачам. Например, тертый корень мандрагоры и смердящий паслен.
– Я иногда посылаю туда своих помощников, – вставил врач по имени Иренахти. – Там травы свежее, потому что не застаиваются на полках.
– Хери, ты попусту волнуешься, – добавил Хай-Мин. – Помощник Тенры требует, чтобы я заверял список своей печаткой, дабы убедиться, что заказ мой.
– Его необразованный помощник умеет читать? – фыркнул Херихор, а когда Хай-Мин кивнул,
– Как часто он тебя просит рассчитаться? – спросил кто-то еще.
– Каждый месяц, – ответил другой, – признавая, что и он ходит ко мне. – Если я забываю, он напоминает. Однажды я взял несколько пилюль в форме птичек, в другой раз – кусок ольховой коры из Куша. Человек, который такое придумал, на вес золота.
Больше всего я боялся, что меня осудят, ибо в моем ремесле такое правило: если чего-то не знают, то узнать и не пытаются, – но этого не произошло. Так что я ушел целым и невредимым, благодаря таланту Мены подбирать людей, хотя он и подстроил так, чтобы всем казалось, будто это их собственное решение. Разумеется странно, что в Анибе, где Сенмут собрал изгнанников из многих земель, большинство из которых на земле Фараона считали бедняками и убогими, – мы обменивались всякими идеями и результатами исследований, и за счет этого приобретали много знаний.
Потом я угостил Мену пивом в «Глиняном Кувшине», но его веселость кончилась вместе с первой кружкой.
– Конец Хоремхеба ближе, чем полагают некоторые, – тихо поведал он мне. – Но прежде чем это заявить, я должен его осмотреть. Решение принимать мне, но, возможно, ты сможешь одеться священником и пройти во дворец. – На миг в его глазах зажглась искорка смеха. – Сбрить волосы, я думаю, ты не согласишься?
День 30-й, четвертый месяц засухи
Тело Хоремхеба похоже на поле боя, где атака идет одновременно по многих направлениям. Из его кишечника течет и днем и ночью, пока анус не выворачивается наизнанку, отчего ему больно сидеть и ходить. К тому же его рвет, как только он поест, что, вместе с желтизной глаз, говорит о том, что у Фараона не все в порядке с печенью.
Мена при Генерале говорит открыто, описывая мне, как он ставил клизмы с медом, маслом моринги и сладким пивом, чтобы снять боль в анусе, добавляя немного ладана, чтобы прочистить желудок. Я порекомендовал свечи из семян и стручков итасина, листья белого лотоса, и чтобы пил настой из можжевеловых ягод, замоченных в сладком пиве.
– И отказаться от виноградного вина.
– Только на один день, – прошептал Фараон, – чтобы посмотреть, так ли ты мудр, как он тебя описывает. – Он показал на Мену, но продолжал смотреть на меня. – Дай свиток.
Когда он оказался у Хоремхеба, он поднялся и шлепнул меня им по руке.
Я и не глядя знал, что там увижу, но содержание шокировало даже меня. Наконец стало понятно, что желтая полосатая кошка – грубое и дикое животное, стали видны серые полоски и все остальное. Одним ударом она уничтожала всех, кто встречался ей на пути, пожрала всех собственных детей, кровь стекала у нее с клыков и когтей, и не осталось ничего, кроме двойной короны Двух Земель.