Окно Иуды

Карр Джон Диксон

— Вполне.

— Кажется, инспектор, вы квалифицированный дактилоскопист, прошедший соответствующее обучение для работы в этой области?

— Да.

— Вы изучали образцы отпечатков пальцев обвиняемого, взятых сначала на Гроувнор-стрит с помощью имевшейся там штемпельной подушечки с фиолетовыми чернилами, а позже в полицейском участке?

— Да, изучал.

— Вы сравнивали их с отпечатками пальцев на стержне стрелы?

— Да.

— Пожалуйста, идентифицируйте эти фотографии, показывающие различные серии

отпечатков, и объясните жюри пункты совпадения… Благодарю вас. Отпечатки на стреле были оставлены обвиняемым?

— Да.

— Были ли найдены в комнате еще чьи-либо отпечатки пальцев, помимо покойного и подсудимого?

— Нет.

— Были ли найдены какие-нибудь отпечатки на графине с виски, сифоне или четырех стаканах?

— Нет.

— Где еще находились отпечатки пальцев обвиняемого?

— На стуле, где он сидел, на столе и на дверном засове.

После еще нескольких вопросов, касающихся ареста Ансуэлла, прямой допрос был завершен. В некотором роде он суммировал все дело. Если Г. М. готовил атаку, пришло время ее начинать. Снаружи стало темно, и капли дождя барабанили по стеклянной крыше. Свет в зале стал ярче. Г. М. поднялся, опершись руками на стол, и приступил к перекрестному допросу:

— Кто запер дверь на засов?

— Прошу прощения, я не совсем понял.

— Я спросил, кто запер дверь на засов изнутри.

— На засове были отпечатки пальцев обвиняемого, сэр, — ответил инспектор Моттрам.

— Мы не отрицаем, что он отпер дверь. Но кто ее запер? Имелись на засове другие отпечатки, кроме принадлежащих обвиняемому?

— Да, отпечатки покойного.

— Значит, покойный мог запереть дверь точно так же, как обвиняемый?

— Да, мог.

— По словам свидетеля Дайера, около четырнадцати минут седьмого он услышал, как покойный сказал: «Да что с вами, приятель? Вы сошли с ума?» — после чего раздались звуки, похожие на звуки борьбы. По-вашему, эта была схватка, во время которой убили Хьюма?

Но инспектора Моттрама было нелегко заманить в подобную ловушку. Он покачал головой и прищурился.

— Хотите знать мое мнение, сэр?

— Да.

— Судя по описанным мною доказательствам, мы пришли к выводу, что эта схватка была краткой и окончилась, когда свидетель Дайер постучал в дверь и спросил, что происходит. После чего дверь закрыли на засов изнутри…

— Вы имеете в виду, чтобы они могли спокойно и без помех продолжать драку?

— Чтобы никто не мог войти, — невозмутимо уточнил свидетель.

— А потом они дрались еще пятнадцать минут?

— Нет, ссора могла вспыхнуть снова через четверть часа.

— Понятно. Но если обвиняемый запер дверь в четверть седьмого, это означает, что он был готов к преступлению, не так ли? Стал бы он запирать дверь, а потом мирно беседовать?

— Вполне возможно.

— Вы ожидаете, что жюри этому поверит?

— Я ожидаю, что

жюри поверит тому, что милорд судья велит считать доказательством, сэр. Вы только спрашиваете мое мнение. Кроме того, я ведь согласился, что покойный мог сам запереть дверь…

— Фактически вы считаете вероятным, что он это сделал?

— В общем да, — признал инспектор.

— Отлично. Нас пытаются убедить, что обвиняемый отправился к будущему тестю с заряженным пистолетом в кармане. Это указывает на преднамеренность, не так ли?

— Обычно люди не носят оружие, если не думают, что могут им воспользоваться.

— Но он не воспользовался этим оружием?

— Нет.

— Тот, кто убил жертву, пробежал через комнату, сорвал со стены стрелу и напал с ней на покойного?

— Мы так считаем, сэр.

— Фактически на этом основано все ваше дело? — осведомился Г. М., склонившись вперед.

— Только часть дела.

— Но важная часть?

— Об этом предоставляю судить милорду.

Г. М. похлопал себя по парику. Педантичный голос свидетеля звучал неторопливо — он говорил лишь то, что имел в виду.

— Вернемся к пропавшему куску пера, — продолжал Г. М. — Вы нигде его не нашли?

— Нет.

— Вы тщательно обыскивали комнату?

— Очень тщательно.

— Значит, вы не могли бы его не заметить, если он находился там? Тогда где же он был?

Инспектор Моттрам улыбнулся ровно настолько, насколько позволяла обстановка. Он настороженно наблюдал за Г. М., ибо ошибка в показаниях губительна для полицейского офицера.

— Мы тоже думали об этом, сэр, — сухо отозвался Моттрам. — Если, конечно, его не убрал из комнаты кто-то еще…

— Стоп! — прервал Г. М. — Кто-то еще? Но в таком случае это должен быть один из тех, кто уже давал здесь показания?

— Полагаю, что да.

— Значит, один из свидетелей лгал, не так ли? И дело против обвиняемого отчасти построено на лжи?

— Вы не дали мне закончить ответ, сэр. Я сказал это только для того, чтобы все исключить, как мы и должны делать.

— Ну и что вы собирались добавить?

— Что кусок пера, вероятно, застрял в одежде обвиняемого, незаметно для него самого. На нем было тяжелое пальто…

— И это, — заметил Г. М., — по-вашему, свидетельствует, что перо сломалось во время борьбы?

— Да.

Г. М. подал знак в сторону стола солиситоров. Теперь он, казалось, излучал злорадство.

— Инспектор, вы ведь достаточно сильный мужчина, не так ли?

— Полагаю, не слабее большинства.

— Превосходно. Взгляните на то, что вам протягивают. Знаете, что это? Гусиное перо. У нас есть и другие образцы, если они вам потребуются. Я бы хотел, чтобы вы взяли это перо в руки и разорвали его пополам. Пробуйте ломать его, крутить, тянуть в разные стороны — делайте что хотите, но разорвите его надвое.