Океан для троих

Минт Реджи

Где-то вдалеке, точно подтверждая слова одноглазого, ударил призрачный колокол, а капитан “Лилии” отдал честь в знак согласия.

– Назови свою цену, смертный, – продолжил одноглазый. На его плечо медленно взобрался объеденный рыбами кошачий костяк, с ошметками рыжей шерсти на ребрах. Одноглазый погладил его по хребту и продолжил: – Тот из нас, кто ее заплатит – заберет Рог Хозяина Океана, а твой корабль сможет уйти. Остальное – не твоя печаль.

– Ну, мне пока еще не всех девок в борделе показали.

Морено

явно тянул время, хотя смысла в этом было немного. Рог нужно было отдавать и выторговывать себе условия отхода.

Но капитан бригантины четко сказал “твой корабль”. Мертвые не лгут, хотя хитрят и не договаривают. Тут таилась ловушка – потому что кораблей у них было два, а значит, придется выбирать, каким из них пожертвовать – “Каракатицей” или “Свободой”.

И если Черный Пес легко согласится на второе, то Дороти будет против.

Морено это понимал, как и осознавал – безумие переть одним кораблем против восьми призраков и кракена. И про “твой корабль” тоже слышал.

Но тянуть время бесконечно не получалось – призраки теряли терпение.

– Назови свою цену! – грянуло со всех кораблей разом, налетевший порыв ветра поднял волну, плеснувшую в борт и обдавшую сапоги Морено брызгами.

– Спокойнее. Я сказал, что хочу услышать все предложения. А вот тот скромник пока молчит, – Черный Пес прицельно указал пальцем на борт “Холодного сердца”. – Или ему нечего предложить за цацку? Чего тогда приперся?

Теперь все взгляды скрестились на корабле Дорана, который по-прежнему был пуст и безмолвен.

– Призрак молчит, – прогудело с имперской триремы. – Призрак не хочет быть…

– Призрак наелся душ досыта, – тонко проблеяли с жреческого судна, и призраки, точно свора торговок перед сборщиком налогов, принялись наперебой выкрикивать прегрешения своего собрата.

Морено, кажется, только того и было нужно, Дороти увидел, как тот напряг ноги, приготовившись прыгать. Но Черному Псу с его насеста не было видно то, что видела Дороти.

Да, призраки отвлеклись на свару, но темная гигантская тень, незаметная с того места, где сидел Черный Пес, затаилась как раз под днищем “Каракатицы”.

И уж попытку сбежать вместе с Рогом кракен точно не допустит.

Дороти махнула, привлекая внимание Морено, и указала тому на “Холодное сердце”.

Если Доран решил соблюдать нейтралитет – пусть его. Вместо восьми призраков они будут сражаться с семью – потому что Морено не бросит “Каракатицу” и свою команду на “Свободе”, а у Дороти не хватит совести оставить беззащитную перед мертвецами команду Филлипса. Вернее, уже свою команду.

Дороти оттолкнулась и прыгнула без разбега, уцепилась за ванты, удержала равновесие и спустилась вниз.

Борт корабля Дорана и впрямь оказался ледяным на ощупь, словно дерево промерзло до

сердцевины: Дороти случайно коснулась латунной петли и с трудом оторвала от нее мигом прилипшую руку.

Холодный прием от “Холодного сердца”.

Дороти миновала мачты, обошла сваленный на палубе мусор, кучу бурых, мерзко шевелящихся водорослей, и остановилась, прикрытая от призраков палубной надстройкой, так, чтобы Морено видел ее.

Черный Пес выждал, пока очередной призрак выкрикнет свои обвинения, и равнодушно пожал плечами:

– Раз этому парню дудка не нужна, пусть она ему и достанется, – и пока все осмысливали услышанное, легко оттолкнулся от носовой фигуры и, перед тем как рухнуть в воду, с силой запустил реликвию прямо в сторону Дороти.

Кракен сразу отлепился от днища “Каракатицы”, сильно ее качнув, и скользнул к “Холодному сердцу” следом за Рогом.

Дороти, ожидавшая нечто подобное, ухватилась за ледяной канат и перегнулась вниз, через борт, в попытке поймать бешено крутящийся в воздухе Рог, но ее опередили – черная рука, возникшая прямо из заиндевевших досок, сомкнулась в стальной хватке, поймав Рог за основание.

А после, как в дурном кошмарном сне, из корабля, словно из мягкой болотной грязи, медленно вышел Доран Кейси.

За ним, как и за капитаном бригантины, тоже тянулись нити – только не туманными языками, а тонкими, блестящими от мороза паутинками – тысячи, сотни тысяч нитей, неразрывно связывающих капитана и его мертвый корабль.

– Мой, – тяжело уронил Доран и прошел мимо Дороти, словно той и не было на борту.

Выраставшая из досок палубы паутинная сеть ласково льнула к его стопам и неохотно обрывалась, когда он переставлял ноги.

Старый друг все-таки явился, но совсем не так, как воображала себе Дороти.

И чем дольше Дороти смотрела, тем меньше в ней оставалось уверенности в том, что они с Морено поставили на правильную лошадь. Похоже, их фаворит перед скачками сломал все ноги.

Но почему? Когда Доран швырял в Черного Пса столом, он выглядел почти живым, а сейчас стал тенью тени! Меньше тени!

Здесь, на открытой всем ветрам палубе, в последних багровых лучах заходящего солнца, стало понятно – друг детства от остальных мертвецов мало чем отличается.

Смерть оставила на Доране Кейси свой отпечаток. Может, померещилось, и он всегда был таким – и в их первую встречу тоже, а как следует разглядеть его помешала полутьма каюты? Но Морено же общался с ним! И даже пил, и уж точно не описывал его так.

Может, дело в том, что Филлипс тащил за собой призраков уже давно: они следовали за Рогом и не успевали добывать для себя то, что их питало? Не успевали пить души и слабели?

Сейчас Доран на живого не походил, даже в темноте не спутаешь.