Океан для троих
Шрифт:
Припомнила красного от ярости капитана “Савойи”, клявшегося всеми богами, что Черный Пес ушел у него из-под носа, потому что его корабль толкали сами черти. Быстроходная “Савойя”, один из лучших легких фрегатов, так и не смогла догнать с виду тусклую пиратскую лоханку.
Ответ на загадку сейчас крыл свою команду самыми черными словами, заставляя крутиться втрое быстрее.
Фиши козырнул Псу от штурвала, а Хиггинс проорал “слушаюсь, кэптен!”. Воздух вокруг корабля пошел мелкой рябью.
Даже на полуспущенных парусах “Свобода” рванула вперед как черный марлин.
Последний залп спешно перезарядившейся “Изабеллы”
Сделка.
Конечно, бедолаги на “Савойе” не могли догнать Черного Пса.
Куда им.
Его вообще никто не мог догнать. Даже сам дьявол!
Глава 25. Покаяние
Они встали у линии, где океан переставал быть синим и обретал мутную зелень. Заякориться не вышло, и фрегат медленно дрейфовал вдоль течения.
Чинились и ждали.
С изорванными парусами и дырами в борту соваться туда, где тебя однозначно ждет схватка с противниками, у которых точно перевес в живой силе, а то и в мертвой, не хотелось. Благодаря таланту Морено они обогнали “Каракатицу” почти на сутки, и ждать ее стоило вместе с утренними туманами.
Оно и к лучшему, хоть такая передышка.
По счастливой случайности в стычке с иверцами никто сильно не пострадал – двоих из команды посекло осколками, но на ногах они держались. Может, Черная Ма сжалилась и решила, что достаточно всех припугнула и теперь они станут примерными мальчиками?
Самой “Свободе” досталось куда больше. Хорошо, что Дороти еще месяц назад заставила интенданта перепроверить на борту все плотницкие запасы. Вот и пригодилось чуть ли не все разом, включая парусину, древесину, медь и канаты. Также в ход шли пакля и деготь, без счету. Без сухого дока полностью залатать борта все равно бы не вышло, но сделать так, чтобы корабль мог противостоять морской стихии и штормам и добраться невредимым до ближайшего порта, они смогли.
Дороти, примотав Сердце Океана к запястью чьим-то головным платком, занималась тем же, что и остальная команда: таскала, катала, носила, держала, где могла и как могла. С учетом взятой взаймы у кристалла силы могла она многое и требовалась везде.
Хорошо хоть обычная усталость Дороти не грозила. И когда она, точно сказочная чумазая бедняжка, переделала почти все из длиннющего боцманского списка, Саммерс чуть ли не силой сдержал себя от внесения в перечень очистки корабельного днища и надраивания палубы от него и до заката. И то сдержался не из-за человеколюбия, а потому что это была палуба чужой “Свободы”, будь это своя “Каракатица” – так легко Дороти бы точно не отделалась.
Радость от возвращения с трудом добытого Сердца Океана так и не появилась, словно всю ее забрал Морено своими откровениями. Вот сейчас Дороти опять с прежним даром, только что толку? Стоит камешку пропасть, и все сгинет. Как и не бывало. Что ж теперь, всю жизнь в страхе хвататься за цепочку с сокровищем и видеть в кошмарах, как рвутся звенья? Врагу не пожелаешь такого.
Миражами Дороти себя тешить перестала – она отдала свой дар, обменяла, а то, что к ней вернулось на время – не более чем насмешка
Возможно, и сделка Дороти, по мнению судьбы, произошла не просто так.
Удивительно, но остальные «кэпом» Дороти называть не перестали, лишь голос понижали, если рядом был Черный Пес. И только боцман по-прежнему уперто гудел “командор”.
К Морено тоже вернулось уважительное “кэптен”, а “мистера” будто и не бывало. Что лишний раз доказывало – команда своего главаря знала как облупленного и помирать под иверскими ядрами ни за грош не собиралась. Вот поганцы! И молчали ведь!
Но ни на возмущение, ни на ругань сил уже не осталось. Последние дни вымотали Дороти. Будущее тонуло в тусклой зелени моря Мертвецов. Где-то там должна была решиться судьба. Где-то там был Доран.
Дальше Дороти не давала себе зайти даже в мыслях, опасаясь, что спасительный ледяной панцирь разлетится в куски, обнажив живое мясо, а уж ткнуть туда побольнее желающий всегда найдется. Морено вот не постеснялся.
Когда солнце ухнуло за горизонт, точно его за трос дернули где-то на другом краю земли, Дороти закончила со своей частью работы, смела из предложенной миски на скорую руку приготовленную холодную пайку – камбуз здорово пострадал при обстреле, печь расплющило одним из ядер. О том, чтобы сервировать ужин в ее каюте, речи, понятное дело, не шло.
Последние два дня для всей команды выдались настолько маятными, что, кажется, в вечерней молитве все не богов благодарили за ниспосланную пищу, а втихую просили Черную Ма подзадержать “Каракатицу” на денек-другой. Но уж чего за Черной Ма не водилось, так это сострадания.
Если, конечно, они все рассчитали верно и Филлипс сейчас не сидит благополучно на континенте, попивая грог в компании торговцев. Но Дороти чувствовала, что не ошиблась – полковник шел за своим мистическим кладом, призраки шли за полковником, и все они должны были пересечься где-то здесь.
Ясное дело, с ходу брать на абордаж “Каракатицу” никто не собирался – только отследить и сесть на хвост при благоприятной погоде. При неблагоприятной Дороти планировала замаскировать “Свободу”: поднять нейтральный флаг, прикрыть нос и держаться на таком расстоянии, чтобы не опознали. Вряд ли кто-то из старой команды ожидает увидеть здесь судно, которому положено стоять в Йотингтоне и ждать назначения нового капитана взамен сожженного старого.
Пока горизонт был чист.
“Изабелла” с дьявольски быстрым судном связываться не стала: досталось иверцам в драке преотлично – низкий поклон сэру Августину и его удивительным талантам. Сейчас желто-красные должны зализывать раны да флагману в паруса плакаться, а не планировать мщение. Моряки народ суеверный – с дьявольщиной связываться среди простой матросни дураков нет.
То ли дело капитаны. Все как на подбор по уши в грехах и колдовстве!
Капитанская каюта на “Свободе” пострадала меньше прочих помещений – только стекла в окнах выбило и под потолком зияла россыпь дырок от картечи. Дороти заткнула их какими-то тряпками из рундука, закрыла плотные ставни и легла на кровать, стряхнув сапоги с гудящих ног.