Океан для троих
Шрифт:
– Спать в кровати с такой красоткой – никогда себе не прощу. Но если прижмешь сильнее – не надо мака, усну так. Бывало и похуже.
– Что для пирата может быть хуже, чем офицер королевского флота, греющий ему спину?
– У тебя, как у всех вояк, скудная фантазия, моя прекрасная леди. В мире есть вещи куда страшнее.
Дороти проснулась от короткого удара рынды, отмеряющего корабельный час. Снаружи еще было темно.
Морено то ли спал, то ли был без сознания. Скорее второе – от смены повязки на животе он даже не застонал. Жар держался
От вкуса опия с вином в собственной голове стало гулко и ясно. Спать расхотелось, и Дороти вновь села за стол – перепроверить курс и поискать в судовых журналах все, что относилось к Гряде Сирен.
На свои записи она не рассчитывала – еще прошлой осенью было получено распоряжение от Королевского Адмиралтейства держаться от гибельных скал как можно дальше и не подвергать корабли риску. Эдикт распространял свое действие на весь флот Его Величества и был написан кровью.
Не буквально, конечно. Крови никто не увидел. Потому что некому было о ней рассказать.
Год назад, в августе, команда на сорокапушечной “Лючии”, увлекшись преследованием пиратского фрегата, нырнула в узкий пролив между Грядой и островами и обратно уже не вынырнула.
На ее поиски отправился “Стерегущий”. Тридцать пушек. Гарнизонные солдаты. Отличные канониры. Там командовал сэр Вормс – он приходился Вильямсам дальней родней. Тучный мрачный шкипер, уже в возрасте, который на берегу провел куда больше месяцев, чем в море.
Через неделю к островам прибило шлюпку с шильдой от “Стерегущего”. В шлюпке были трое мертвецов и уйма оплетавших их бурых водорослей. Выловившие находку местные рыбаки отправились на тот свет за пару дней, прихватив еще половину поселка – моровое поветрие. С кровавым кашлем и чернотой кожи. Вспыхнувшее и тут же угасшее. Адмирал задумался и отправил в столицу депешу. В столице донесению поверили, что удивительно, и отнеслись серьезно.
Больше к Гряде Сирен корабли королевского флота не ходили. И если какому-нибудь корсару удавалось оторваться от погони и нырнуть в скалы – то преследование оставляли.
Разделить судьбу “Лючии” и “Стерегущего” добровольцев не находилось.
Хотя бродили слухи, что пираты и особо резвые местные продолжают там не только прятаться, пережидая, пока преследователь уйдет, но и плавать сквозь Гряду.
Но если кто-то там и шарился, то они делали это тихо и по кабакам особо не трепали: хвалящихся такими подвигами вполне могли прикопать – мора боялись все. От него не откупишься.
Гряда Сирен, кроме местечка с дурной славой, была еще интересной навигационной задачкой. В здешних скалах когда-то тренировались претенденты на должность капитанов. Кроме весьма коварных рифов, там были еще и течения с разной насыщенностью, что делало прохождение фарватера настоящим ребусом.
Если б не эдикт короля, Дороти бы туда сунулась –
То, что десять лет назад в тех же краях произошло несчастье с “Холодным сердцем”, на котором ушел в свой первый и последний рейс Доран Кейси, никто уже и не помнил.
Никто, кроме Дороти.
“Сердце” было бедовым судном, с разношерстной командой и шкипером-сорвиголовой. Ради такого эдиктов не подписывают. Дорана никто не искал и никто о нем не помнил. Кроме Дороти.
В старых навигационных журналах предыдущего капитана “Свободы” нашлась прежняя схема прохода – очень поверхностная и с пробелами. Для навигации она не годилась – ориентироваться по такой сродни тому, как путнику в чаще леса сказать “иди к двум деревьям”.
Дороти задумалась, прикидывая возможные маршруты.
Когда снаружи начало светать, в каюту тихо постучал Саммерс и предложил сменить.
Дороти кивнула и вышла в серый утренний сумрак.
Жизнь на корабле продолжала кипеть – у Морено была на удивление сплоченная и сработанная команда.
Обычно на корсарских судах экипажи сменялись чуть ли не на четверть за сезон, а эти, похоже, плавали плечом к плечу уже не один год. Несмотря на нехватку рук, на борту царил порядок – ни одного непривязанного линя или брошенной впопыхах тряпки.
Фиши уступил штурвал молодому помощнику и неспешно жевал солонину с сухарями, запивая ранний завтрак водой из фляги.
Не чинясь, разговор начал первым, положив якорь на субординацию:
– Как здоровье кэптена?
– Пока что при нем. Но ждать быстрой поправки не стоит – это не пустяковые царапины. Все худо.
– Знаем, командор. Если б был другой способ протиснуться через этих поганцев, кэптен бы обязательно его увидел. Но уж как вышло…
– Да, ранения некстати. Когда мы будем у Гряды?
– Ветер хороший, точно сама Черная Ма в паруса дует. – Фиши отправил в рот полоску мяса, прожевал и подытожил: – Как раз к обеду подойдем.
– Это хорошо, останется пять часов на проход по свету, в старых капитанских записях говорится про три часа…
– Враки. Нет там никакого свету. Сумрак, да и тот… Как в киселе плывешь. Мерзко и стыло. И когда мы оттуда вылезем, не от курса зависит – скалы-то я обойду, а вот девок… С ними не угадаешь.
– Каких девок?
– А может, и не девок. Кто его знает.
– Что вы мелете?
– Неужто кэптену так плохо, что он не успел вам все рассказать?
– Рассказать что? – нахмурилась Дороти. – Проклятье, мне клещами из вас слова тянуть?
Фиши хлебнул из фляги еще. И начал набивать трубку, пряча глаза:
– Ну если Пес не сказал, может, и не надо оно вам? Много знать – плохо спать. Только вот как мы право на проход получим, если капитан без сознания? Они же потребуют капитана.
– У “Свободы” есть капитан. И я пока что в полном здравии, – отрезал Дороти.