Ок-но
Шрифт:
Я проводил физиков и господ без нашивок до входа в туннель с надписью «Только для персонала». После того, как они вошли в тоннель, бронированная дверь захлопнулась и лязгнула замками. Я повертел в руках универсальный сканер-ключ.
Вскрывать или не вскрывать?
Не вскрывать, и более того — убираться восвояси, — было ясно написано на лице рослого детины, вставшего у бронированной двери, как истукан. Судя по роже — ну вылитый гэпэшник.
Я вернулся в зал ожидания.
Пора было сделать что-то, что окупило бы дорогу. Я сел в кресло и задумался
Прозрачный купол Терминала не поддерживала никакая арматура, поэтому казалось, что там, наверху, вообще нет никакого купола. Звезды кололи глаза. Зал ожидания парил где-то между небом и небом.
Похоже, именно об этом решил поговорить со мной мужчина лет сорока, со вздохом средней тяжести усевшийся в соседнее кресло. Он был одет в комбинезон технического персонала ТК-Хармас. На новом комбинезоне еще не разгладились складки от фабричной укладки.
— Вот всё думаю, а есть ли там купол, — указав пальцем вверх, философски произнес он.
Я вскинул голову. Опустив, спросил:
— Вы, наверное, здесь недавно работаете?
Он усмехнулся.
— Да, недавно…
— Тогда понятно. Не бойтесь, там ЕСТЬ купол.
— Вы издалека прибыли? — спросил он невозмутимо.
Для технического персонала не составляет никакого труда узнать, откуда прибыл тот или иной пассажир, поэтому я ответил честно:
— С Земли.
— Издалека… мн-да… — он покивал и задрал голову к куполу.
Лицо его было невыразительно. Я представляю, как неудачно звучит: «в глаза бросались только его чрезвычайно близко посаженные глаза», но факт остается фактом: когда он опустил голову и посмотрел на меня, мне показалось, что он собрал глаза в кучку и сунул их мне под нос. Мне захотелось его спросить, не натыкается ли он на стены. Если бы спросил, он бы вряд ли начал философствовать:
— На Земле строят дома с толстыми стенами и крепкой крышей, даже если в этом нет необходимости. Людям кажется, что толстая деревянная стена дает больше защиты, чем тонкий бронированный лист. А бронированный стальной лист — прочнее бронированного стекла полуметровой толщины. Такова психология, м-да…
На этой глубокой мысли ему б и заткнуться, но он продолжил:
— Заметьте, я говорю о Земле, об уютной старушке Земле… Но отчего тогда космические Терминалы строят прозрачными, невесомыми. Терминалы поражают своею провокационной непрочностью, незащищенностью… Мода, что ли… или действительно провокация. Как вы считаете?
Как-как… один, два, три, четыре… Еще, я считал, что аккуратнейший прямой пробор на его бесцветной голове нуждается в лечении миксером с шампунем для жирных волос.
— Уверен, во всем виновата мода.
— Быть может… Мне пора идти, — сказал он так, будто я умолял его остаться. У меня не было желания его задерживать. Он встал и зашагал прочь.
Техник, не оглядываясь, удалялся, а я по-прежнему чувствовал на себе его взгляд. Меня передернуло — мерзотное ощущение…
Я потряс головой.
Черт! Он на ходу наблюдал за мной, глядя в плоскую зеркальную полуколонну, разделявшую выходы из
Неудача: перешагнул. Но зато перестал пялиться.
Ну всё, ушел окончательно.
Запищал комлог. Это был Ларсон с рассказом об убийстве Великого Мак-Магга. Рассказ пришел в письменной форме, местами чувствовался стиль его супруги — мальчики кровавые в глазах и т.д. Бррр…
В конце письма Ларсон просил при случае разузнать что-нибудь о Великом Мак-Магге. Оказывается, фокусник летел на Хармас одним рейсом со Сведеновым.
Поручения множились, как перед походом в супермаркет без Татьяны, но с ее ведома. Я мысленно освежил список поручений. В порядке убывания важности:
1.Галерейщик Сведенов и кража из сейфа.
2.Физик Мартин и гэпэшники-ДАГАРцы.
3.Фокусник Мак-Магг и его убийство.
4.Спасатель Алексеев и загадочная смерть астронавтов в Секторе Улисса.
Всё, вроде ничего не упустил.
В справочной сказали, что «Монблан» причаливает через два часа. Капитаном на нем по прежнему Харриган — его не уволили, он не заболел и не попал в астрокатастофу.
— Дайте контактный номер местного представительства Фаонского Страхового Общества, — потребовал я.
— По частным компаниям справок не даем, — ответил робот, и в его голосе сразу появились живые, человеческие интонации.
— Сдохни, скотина, — вполне по-человечески пожелал я ему.
— Второе слово не идентифицировано, пожалуйста переформулируйте вопрос, — попросил робот бесстрастно.
Я прошел в зал билетных автоматов. Там было пусто, поскольку, как я уже сказал, пассажиры предпочитают резервировать билеты заранее. От билетного автомата я надеялся добиться условий страхования имущества и контактный номер ФСО. Какой-то хмырь в промасленном комбинезоне подумал, что я собираюсь купить билет до Хармаса. Он встал рядом и, скривив губы в мою сторону, прошептал:
— Индивидуальный рейс. Два дня против четырех. Те же деньги. Идет?
— Лицензия есть? — спросил я громко.
— Забыли, — прошептал он и куда-то испарился.
Два дня против четырех означает приблизительно вчетверо большее ускорение. Однажды я воспользовался такой частной посудиной. На «индивидуальный» рейс пришло шесть пассажиров вместо допустимых трех. «Ничего, — сказал капитан, — ускорение так вас сплющит, что вы не заметите тесноты». И он оказался прав: я вообще ничего не заметил, потому что выключился вплоть до посадки.
Контактный номер ФСО я все-таки нашел. Ответил мне вежливый господин по фамилии Элвис. Я сказал, что он-то мне и нужен. Элвис обрадовался и объяснил, как найти его контору.
Господин Элвис, вместе со столом и креслом, парил в бескрайнем голубом небе. За его спиной парили гигантские золотые буквы "Ф", "С", "О". Белый полукруглый пол обрывался пропастью за полметра до стола.
— Вы, кажется, уже на пути в рай, — сказал я, высматривая за его спиной белые крылышки. Нимба не было, это точно.