Охотник
Шрифт:
Наура побрела к морякам, а Найл глубоко вздохнул. Конечно, она ему не верила. Он и сам себе не очень-то верил. Просто никогда нельзя опускать руки. Надо идти вперед, даже если впереди одна сплошная неизвестность.
Смеркалось. Личинок вокруг ползало еще достаточно, но пора выходить из леса — а управлять кентаврами никто еще не пробовал. Пока что кентавры гуляли сами по себе, а люди сидели на них верхом. Найл послал волевой толчок кентавру, которого оседлал лично, и тот покорно пошел в заданном направлении. За ним побрело навьюченное корзинами стадо. За стадом пошли люди. Замыкали шествие пауки и Многорукий.
Найл
Ночь на прежнем месте была такой же беспокойной — вокруг постоянно крутились светящиеся огни. Приведенное стадо кентавров Найл усыпил с первого же самого простейшего гипнотического упражнения. Бодрствовать он оставил только одного, своего личного.
Попытка пробраться в его память вызвала примерно такое же ощущение, как и от первого мыленного контакта с шестируким «Шивой». Пожалуй, есть смысл попросить пауков попытаться прочистить сознание и кентаврам.
Паукам было все равно. При их уровне развития сознания поставленные в сознании человеко-коней барьеры казались легкой поделкой. Восьмилапые пообещали привести всех в чувство к утру. Многорукий протрудился всю ночь, и теперь везде по лагерю были развешаны богомольи личинки с выдранными челюстями. А из челюстей Многорукий мастерил симпатичные ожерелья, которые кентавры и люди гордо носили на своих загорелых шеях.
После полудня Нефтис и юный паук стали собирать команду для нового броска в лес. У кентавров с очищенным сознанием, тщательно прощупали память, чтобы выбрать наиболее удобный маршрут, и внезапно Молодой наткнулся на такие странные воспоминания, что счел необходимым немедленно переслать «картинку» Посланнику Богини. Изгибы тропы, ведущей в конюшню от виноградника, были простыми и понятными — но вот образ самой конюшни возникал довольно странный… Приземистые корпуса из стекла и бетона, какие-то странные очкарики в белых и зеленовато-голубых халатах. Образы богомолов не возникали нигде. Этого нельзя было оставить без внимания.
— Нефтис, Молодой, Наура — поднимайте людей, — решительно приказал Найл.
— Простите, мой господин, — почтительно поклонилась Наура. — Я прошу разрешения еще раз посетить корабль.
— Зачем?
— С помощью четырехногих людей мне удастся вынести с корабля то, чего сами мы поднять не смогли.
— Хорошо, — кивнул правитель. — Тогда с тобой останутся Капитан… Ну, двух моряков выбери сама.
Кроме того, в подмогу Науре Посланник Богини оставил и половину кентавров.
Найлу претило разделять команду. Подсознательно, где-то в глубине души, он сам при этом разрывался на части. Хотелось быть и с теми, и с другими. Но здравый расчет требовал отправляться в кентавровскую «конюшню» и дать возможность морячке полностью снять имущество с корабля.
До места расправы над самкой дошли быстро. От ее поврежденных останков валялись только хитиновые панцири, а от уцелевших личинок не осталось и следа. Похоже, после моряков здесь постарались местные муравьи. Это настораживало, но не пугало. И Найл, и пауки умели находить «общий язык» с маленькими трудягами.
Кентавры начали разбредаться по лесу. После
Кентавры быстро нашли нужную тропу и пустились веселым галопом в самую чащу.
Странные корпуса моряки заметили уже тогда, когда под ногами у кентавров захрустело битое стекло. Путникам было жутковато слышать трансформаторный гул и грохот передвижения каких-то механизмов, видеть электрическое свечение из подвальных окошек производственных корпусов. Невольно они замедлили шаг, настороженно оглядываясь по сторонам.
Внезапно перед ними возник худенький человечек в белом халатике и белой шапочке. Не выразив ни малейшего удивления визиту явно незнакомых людей, он тут же затараторил:
— Добро пожаловать, господа! Я знал, что высокочтимое паучье племя, как-нибудь доберется и до нашего острова, и пригонит сюда новых рабов. Появятся новые человеческие лица и новый генетический материал.
— Мы не рабы и наши пауки не хозяева нам. Они наши сотрудники и соратники! — прервал приветственную речь незнакомца Найл.
— Вы хотите сказать, что они не едят более человеческого мяса и им не нужна наша кухня? — удивился тощий мужичок.
— Мы не знаем, какая у вас кухня, но перед вами паук, который не ел людей от рождения и гордится тем, что их род к такому варварству давно уже не имеет никакого отношения! — заносчиво парировал Молодой, надув от важности свое ворсистое брюхо и скрежетнув, для пущей убедительности, задними лапами.
— Рад, очень рад! Такого замечательного видения, такой сказочной галлюцинации, я еще не наблюдал. Позвольте, я вгоню себе еще пару кубиков, чтобы не очнуться раньше времени и не прервать нашей удивительной беседы. — Мужичок проворно извлек из кармана халатика бумажную пачку, распечатав ее, достал шприц с каким-то лекарством; и оттянув нижнюю губу, и задрав язык впрыснул себе в подъязычную вену все содержимое шприца. Затем, отбросив шприц в сторону, «просиял» гнилыми корешками зубов: — Добро пожаловать, мои достопочтенные гости. Я поведу вас в святая святых нашей кухни. Впрочем, вы уже пользуетесь ее плодами — и он ткнул пальцем в близстоящего кентавра и в Многорукого — и правильно делаете. Мой коллега не рассчитал свою утреннюю дозу, и ему чего-то померещилось не то. Вот он и выгнал всех самок кентавра из загона. Ну, наши хозяева еще пока не расчухались. Вчера кто-то угробил их царицу, и они в панике. А освободивший кобылиц профессор Краузе ускакал верхом на одной из них вместе со всем стадом. Он-то все равно скоро появится. Кончатся прихваченные дозы, и вернется, как миленький. А вот кобылицам через неделю время жеребиться. Остров у нас большой, пастбища приличные, и где они теперь гуляют?..
Найл вошел в его разум и натолкнулся на полную мешанину мыслей, образов, идей. Ему показалось, что двуногое существо в халате вообще не имеет разума. Правитель отодвинул тараторящего человекоподобного в сторону и вошел в «конюшню».
Он попал в помещение, похожее на лаборатории, которые Найл иногда обнаруживал в заброшенной промышленной зоне своего государства. Прошел по коридорам, оглядываясь по сторонам, пока не увидел табличку из желтого пластика: «Региональный центр исследования приматов».