Охотник

Бодров Виталий Витальевич

– А вот и есть! – возражаю я.

– А вот и нет. – Обиженный эльф с сожалением смотрит на дудочку, убирает ее в складки одежды. – Все вы, люди, такие!

– Кто-то, помнится, издал указ, запрещающий называть меня человеком в пределах Священного леса, – кротко напоминаю я.

Рив ошарашенно таращится на меня, потом звонко хохочет. Помимо воли мои губы раздвигаются в улыбке. Смех Дивных заразителен, недаром знахарь рекомендует от печали и сердечных ран слушать смех эльфов. Как лекарство.

– Если

людям так чуждо прекрасное, чего ж ты за дудочку эту уцепился так? – любопытствую.

Рив вздыхает, лицо его становится отрешенным. Точь-в-точь как у деда Марбо, которого Злой лес лишил и слуха, и зрения. Знатный, говорят, охотник был, да и сейчас старик тот еще тип. Слепой, глухой, зато на запах бьет так, что по нужде поблизости лучше и не садись.

– Понимаешь, люди – странная раса. Прекрасного категорически не понимают, однако при этом с легкостью творят удивительнейшие вещи… которые с той же легкостью разрушают. Если поблизости, разумеется, не окажется мудрого эльфа, чтобы спасти чудное творенье.

– Это дудочка-то «чудное творенье»? – сомневаюсь я.

– Да не в дудочке дело, – досадливо морщится Рив. – Хотя нет, и в ней тоже. Посмотри вот – совершенно неказистый предмет, а способен извлекать дивные, бесподобные звуки! И сделан из тростника, что самое интересное! Ни один эльф за века не догадался, а человек – нате пожалуйста! Хотя считается, что люди душу растений не понимают. И как это объяснить, скажи на милость?

– Как? – спрашиваю в полной уверенности, что у мудрого брата на все есть ответ.

– Не знаю, – вздыхает Рив тоскливо. – Так не должно было быть, но есть. Словно люди смотрят на привычные вроде бы вещи совсем под другим углом. И видят порой то, что мы вовсе и не замечаем.

– А может, все проще? – предполагаю я. – Может, все дело в том, что реллар сделать куда сложнее, чем дудочку?

– Ах, брось. – По лицу Рива скользит легкая тень досады. – Что может быть проще, чем сделать реллар?

Знаете, порой мне кажется, что на многие вещи эльфы смотрят совсем под другим углом. И даже при этом умудряются ни хрена не замечать!

– Ты мне скажи лучше, что этим магам в Руине понадобилось? – интересуюсь я.

– А я это должен знать? – эльф удивленно поднимает брови.

– Не должен, – признаю я. – Но знаешь. Так что хватит отмалчиваться, поделись уже своей несравненной мудростью.

– Ладно, – великодушно соглашается брат. – Принцессу они там ищут, понял? Кто такие принцессы, тебе известно?

Да, это я как раз знаю, принцесса – это дочь короля, сказочный персонаж.

– А она что в Руине забыла? – Удивляться потом буду, пусть выкладывает до конца.

– А ее герры похитили, – охотно объясняет брат.

Герры. О них я тоже кое-что слышал, из тех же сказок. Или из других – какая разница? Злобные такие великаны,

они же колдуны, они же нечисть – в общем, всего помаленьку, смотря какую сказку взять. В общем, люди, которые наше славное королевство едва не изничтожили до Потопа Огненного еще. Который они же, если верить сказкам, и устроили.

– Им-то она зачем сдалась? – Ничего я в этой жизни не понимаю.

– Ну люди, они ж всякую дрянь жрут, – сообщает эльф. – Мясо, к примеру…

– Ты хочешь сказать… – осекаюсь, понимая, что брат надо мной подшучивает. – Нет, ну в самом деле, зачем?

– Есть в Руине одно место, куда только принцесса зайти может, – неохотно сообщает эльф.

Кажется, на эту тему ему больше говорить не хочется. Или неинтересно, поди их разбери, кошачьих братьев. Ладно, сами разберемся, что это за место такое и отчего туда без принцессы никак не попасть.

– Пора, – говорю, – остальных будить. А то так до вечера и проспят.

Вообще-то это не так уж и важно, Рив ведь нам провожатого дает, а с эльфом ночь в Злом лесу пережить очень даже можно.

– Они проснулись уже, – лениво отвечает брат. – Только заблудились немного в доме. Впрочем, тот, кого ты зовешь детенышем хищного зверя, почти добрался до нас. Неплохое у него чутье, да?

– А то, – соглашаюсь я.

Медвежонок и в самом деле неплохо ориентируется, что в лесу, что в эльфийском жилище. Чутье у парня имеется, да и то сказать – куда ж в наших местах без него? Со временем хороший охотник выйдет, если звери раньше не сожрут.

В этот самый момент не сожранный пока зверьем будущий хороший охотник вваливается к нам в комнату.

– Утра доброго, – застенчиво говорит он, теребя пальцами ремень сумы. – Барго, в дорогу не пора ли?

– Скоро уже, – киваю я. – Вот перекусим малость, и в путь. Где там господа маги блуждают? Подать их сюда!

– Вам на блюде или так схарчите? – невинно интересуется эльф.

Схарчите! Понабрались мы с ним друг от друга словечек разных, не сразу и разберешь, кто тут светлейший князь, а кто охотник-деревенщина.

– Магов не едят, – с сомнением говорит Медвежонок.

Кто его поймет, эльфа такого, шутит он или всерьез говорит? Лучше уж поостеречься.

– Ядовитые или дерьма много? – уточняет деловито брат с таким видом, будто до зареза потребовалось ему магичатины откушать.

Медвежонок в смущении, ему-то откуда знать, каковы маги на вкус, он и мага-то в первый раз пару дней назад увидел. Беспомощно оглядывается на меня, а я что? На магов не охочусь, не водятся они в наших местах.

– Вот сам попробуй, и нам расскажешь, – прихожу я парню на помощь.

Эльф заливисто хохочет, наливает Медвежонку из кувшина какой-то напиток зеленого цвета, то ли стекаа, то ли буриа, они на цвет одинаковы.