Охотник

Густов Вячеслав

Обозначаю улыбку.

– Понял. Так что от меня требуются?

– Провести группу поэтов. Они, по ходу игры будут читать машине стихи. Игровую систему знаешь?

– Не вчера родился. Чтобы пройти в определённое место, нужно прочитать перед специальным камнем, Проппом, стих. В зависимости от него он даст некоторое количество местных денег, которые и расходуются для разных целей, в том числе и для прохождения в закрытые локации. Так?

– Так.

Пробую блеснуть эрудицией.

– А новеллы и устареллы рассказывать можно?

–

Стихи. Только стихи. В общем, пойдёте группой, на тебе боевая часть, а поэты будут открывать новые территории.

Улыбаюсь.

– А не проще томик Пушкина взять?

– Не проще. Каждое стихотворение «играет» только один раз. А все стихи Пушкина уже рассказаны. Проверено.

– И запомни - девиз этой игры - «Стёб всего и над всем». Не отстебаешь ты - отстебают тебя. Позволь представить группу:

– Афина.

– Жанна Д’Арк.

– Настасья Филипповна.

– Фаина.

– Берсерк.

– Перейро.

– Граф да Мор.

Какое-то имя знакомое. Впрочем, вспоминать лениво.

– Ну что, берётесь? В начале каждого уровня есть гид…

Начало локации «Наша Гаша»

– Особенно остерегайтесь равшанов!

– Равшанов?

– Это такие маленькие бородатые дети в пионерских галстуках. Налетят толпой - сожрут. Правда, есть от них одно верное средство…

– Какое?

– Монетка?

– На!

– Так вот, равшаны не нападают сразу. Сперва они кружат вокруг жертвы, и, время от времени, радостно кричат: «Равшан!». Если на этот вопль им ответить «Джамшут!», сразу отстают. Плохо только, что отбежав ненадолго, сразу о вас забывают. И, если наткнутся снова, вновь будут рассматривать вас как пищу.

– И что же в этом плохого? Можно снова проорать отзыв.

– Задолбаетесь всё время орать. Правда, есть и от этого верное средство.

– Монетка?

– Спасибо. Дробовик, заряженный солью. Нужно только выцелить равшана с самой большой бородой, и дать по нему залп. Тогда, с ритуальным криком «Зацем ругаесся, насяльника!», тейп равшанов самоуничтожится, или, с небольшой вероятностью, переходит к вам в подчинение.

– Какие ещё трудности?

– Ещё ходит в тех местах сербский призрак высокого уровня Военко Мат. Преследует только чаров мужского пола. Спрятаться от него очень сложно, но есть один способ.

– Держи, вымогатель…

– Благодарю. Надо прикинуться увечным или больным. Поволочить ногу, или очень громко покашлять. Приём со стопроцентным срабатыванием - пустить под себя лужу.

– Фу…

– Есть ещё один способ…

– Не дам!

– Ну и не надо. Вам бы он всё равно не понравился.

– Как тут с пищей?

– Гм. Как бы вам сказать… В общем, есть будете то, что не тонет.

– Да я тебя!

– Нет-нет, не то, что вы подумали. Хотя… В общем, основа местной продовольственной системы - коровы. Они ходят по большому исключительно батончиками «ваунти». Эти батончики так легки, что не тонут…

– Я это есть не буду!

–

Ну, или покупайте в тавернах и носите с собой что-то ещё.

– Что???

– В основном, всё безвредно.

Первый Пропп стоял недалеко от гида. Одна из дам подошла к камню, огладила его рукой, и начала:

О, славный мой рыцарь, куда ты идешь?

К каким высотам стремишься?

Навстречу каким просторам, ветрам

Летишь перелетною птицей?

О, милая дева, иду я туда

Где правда бессильна пред ложью.

О, милая дева, путь мой лежит

В темное царство зла.

О, славный мой рыцарь, путь твой тернист.

В дороге не встретишь покой.

О, славный мой рыцарь, прости мой каприз,

Возьми меня рыцарь с собой.

О, милая дева, промчатся года,

Забудешь меня и простишь.

За то, что тебя взять с собой не мог.

За то, что ушел я один.

О, славный мой рыцарь, я буду молить

И ночью и днем всех святых.

О том, чтобы легче дорога была.

О том, чтоб ты помнил меня.

О, милая дева, оставив тебя,

Богатств на полцарства теряю.

Но даже все царство готов я отдать

За эту дорогу без края.

О, славный мой рыцарь, я буду твоей,

Когда твое имя прославят.

И даже когда, терновый венец

Ты примешь, окончив свой путь.

– Браво, Настасья Филипповна!

Первым молча зааплодировал блистательный де Мор, затем к нему присоединились остальные. Кошель, между тем, сразу ощутимо потяжелел.

Первых равшанов встретили буквально через пять минут. Племя, или тейп, как его назвал гид, расположилось на лесной опушке. В центре вытоптанного круга висел над костром уже немного подкопченный мальчик с голубыми глазами, рядом, прикованный к кастрюле толстой железной цепью, сидел несчастный полосатый кот. Из расположенного неподалёку сарая доносилось истошное мычание коровы и довольный детский смех.

С котом происходило что-то неладное. Иногда его глаза загорались красным адским пламенем, он начинал лихорадочно оглядываться, и совершать непонятные ловяще-давяшие движения. Продолжалось это секунд пять-десять, после чего котейко восстанавливал свой нейтрально-кошачий вид.

Равшаны, водящие хоровод вокруг костра, были антрацитово-чёрного цвета. Время от времени они прекращали хоровод, вскидывали к небу бороды, и, на мотив американской кричалки «Кам он, солджер, он ё фит!», громко и слаженно орали:

За столом не будет грустно!

Дядя Фёдор - это вкусно!

Заметив посторонних, один из афроканнибалов подпрыгнул от неожиданности, прищурился, и, радостно-приветливо прокричал:

– Равшан?

Остальные тут же достали вилки и насторожились.

– Джамшут!
– Не растерялся граф де Мор.

Аборигены деловито пособирали вещи, свистнули в сарай, и, организованным строем отправились восвояси. Отвязав мальчика, и, с некоторой опаской кота, мы приступили к знакомству.