Охотник
Шрифт:
Сегодня шел пятый день нашей бредовой холодной войны. Я пришел домой в девять и зашел в коридор, слишком уставший, чтобы проверять, что Сейлор нам заказала, и отправился прямиком в постель.
– О-х-х-х, – послышался тихий стон из-за двери, ведшей в главную ванную комнату. Член привстал.
А ну-ка, притормози.
– М-м-м, – снова протянул тихий голосок Сейлор.
Пускай малая часть меня твердила, что я вел себя как первоклассный извращенец, большая часть сказала меньшей заткнуться на хрен, заклеила ей рот клейкой лентой и бросила в багажник какого-то
– А-х-х, – снова раздался ее голос, и мой член, наполнившись кровью, возбудился так сильно, что я почувствовал, как он упирается в ткань трусов. Мне хотелось потереться о самого себя. К такой степени возбуждения даже я не привык.
Сейлор мастурбировала, и внезапно день (несмотря на то, что я отпахал десять часов, препирался с отцом и Киллианом, тайком ходил за Силли по пятам, словно потерявшийся щенок, и посещал вечерние занятия) стал казаться намного лучше.
Шагнув вперед, я заглянул в узкий просвет между дверью и косяком. Сейлор сидела на краю джакузи и, прищурив глаза, смотрела в воду. Странное выражение лица в момент оргазма, но не мне судить.
Она подалась вперед, и ее тело согнулось пополам.
К моему большому разочарованию, она вовсе не занималась самоудовлетворением. А морщилась и разминала правое плечо, которое распухло.
И под «распухло» я подразумеваю, что ее дельтовидная мышца стала размером с теннисный мяч.
Сейлор попыталась опустить ноги в джакузи, все еще держась за правое плечо, но в итоге шлепнулась задницей прямо на мраморный пол. По комнате эхом пронесся звук, с которым ее копчик ударился о твердую поверхность. Она зажмурилась, беззвучно содрогаясь от боли. Я уже был готов отступить и оставить ее одну (Сейлор ведь убьет меня, если я ворвусь, чтобы спасти положение), как вдруг заметил, что по ее щекам текут безмолвные слезы.
«Разворачивайся и уходи. Это не твоя проблема», – сказал дьявол на моем плече, тот самый ублюдок, который хотел, чтобы я подрочил в коридоре, глядя, как она мастурбирует.
Ангел как-то сумел оторвать клейкую ленту ото рта и сказал: «Быть не может, чтобы ты был такой сволочью. К тому же это Сейлор».
Он был прав. Это же Сейлор, а в моем мире Сейлор заслуживала лучшего. Я в раздражении толкнул дверь и ворвался внутрь.
– Хантер! Господи! Что ты делаешь? – Ее печаль вмиг сменилась возмущением, и она попыталась прикрыть грудь руками, но ее правое плечо совсем не слушалось.
Просунув руки ей под мышки, я усадил ее на край джакузи, сорвал халат с крючка и обернул его вокруг плеч Сейлор. Ее руки все еще прикрывали грудь, зубы стучали. Я не знал, как бы вежливо сообщить ей, что я уже видел ее сиськи (и они были намного красивее, чем я представлял, а представлял я их, конечно же, регулярно).
А еще, если бы мне пришлось защищать свою добродетель на ее месте, я бы, пожалуй, для начала скрестил ноги, потому что между ее бедер виднелся симпатичный рыжий пушок, который я не мог стереть из памяти. Это был не пышный кудрявый куст,
Смени направление мысли, говнюк.
– Только что пришел домой. Что с твоим плечом? – Я присел на корточки, чувствуя, как натягивается ткань штанов, давя на колени и на член.
В этот миг я скучал по временам, когда жил в спортивных штанах от Тома Брауна.
– Ты не имел права сюда врываться! – Ее глаза дико вспыхнули.
Сейлор вцепилась в края халата, пытаясь прикрыться. Я помог ей, обернув его вокруг нее, а потом сделал шаг назад, отведя взгляд в сторону на какое-то декоративное бревно, лежащее на краю джакузи цвета шампанского.
– Я и не собирался. А потом услышал, как ты стонешь от боли, когда пошел посмотреть.
– Ты не должен был смотреть! – завизжала она.
– Да, черт побери, дверь была открыта, aingeal dian, – огрызнулся я, снова глядя на нее.
Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Не знаю, почему я так ее назвал, но оттого мне захотелось врезать по всему, что было в комнате, начиная с собственной физиономии. Я осознал, пока смотрел в ее раздражающее лицо (которое вечно доставляло мне неприятности), что скучал по тому, чтобы быть рядом с ней.
– Ты плакала. И не в обиду будет сказано, но это плечо накачанного полузащитника не подходит к твоему телу. Отвезем тебя в неотложку.
Я двинулся к ней, и Сейлор, резко подняв ногу, врезала мне прямо по причиндалам. Я застонал, согнулся пополам и схватился за яйца, чуть ли не пуская пену изо рта от злости.
– Да какого ж хрена! – заорал я.
– Черт! – воскликнула она, подняв руки в знак извинения. – Я не хотела. Думала, ты отойдешь назад, если я ударю по воздуху.
– Это был не воздух!
– Прости. Я промахнулась.
– Прицеливаться – это без преувеличения единственное, что ты должна уметь делать хорошо. Ты же чертова олимпийская лучница!
– Формально еще нет, и у тебя великоваты яйца.
– Ну а у тебя маловата грудь.
– С моей грудью все нормально.
– Я тебе не верю. Дай поглядеть.
Я оторвал взгляд от своих уязвленных яиц и заметил, что она вовсю улыбается, а я вовсю попал.
Как я раньше не замечал, что у Сейлор Бреннан самая невероятная клятая улыбка во всем клятом мире? Она сияла. Все ее лицо светилось, как пламя свечи, глаза блестели, а рот… ее губы вовсе не были тонкими и скучными. Они были полными, розовыми и с россыпью рыжих веснушек, которые мне хотелось поглотить. Яростно.
Россыпь рыжих веснушек. Только послушай себя, придурок. Я лыбился, довольный, как сыр в масле – не хватало только вина для полного удовольствия.
Проблема с Сейлор заключалась в том, что у нее было именно то, чего я желал – и вовсе не задница, которая побывала у пластического хирурга и выносила по сотне приседаний в день, если вам вдруг интересно. А талант, настоящий, откровенный, неподдельный. Ее мастерство сочилось из кончиков пальцев. Она была точной, предельно сосредоточенной, целеустремленной. Неудержимой.