Охотник за страхами

Прогин Влад

— Плохо. Мы можем так до скончания века трудиться. Что за местечко хоть?

— А вот тут готовься удивиться. Пиаремти.

— Но он же… — лицо Герика вытянулось от изумления.

— Выходит, нет. Его наши коллеги переместили. Причем, переместили на место Шавельти.

— Даже если я допускаю возможность, что у семьи Беркариуса есть в закромах способ передернуть с места на место целый мир… На кой черт им это сдалось?

— Пришлось угрохать кучу времени, но я нашла. Шавельти был уничтожен капелькой Крови Хаоса. Похоже, что прорыв в соседний мир капля

совершает далеко не сразу. Если мир крупный, она его при прорыве калечит. Если меньше, вроде Алерии или Шавельти — то уничтожает.

— Ну… это спорный вопрос. Перейти-то по этим координатам все равно можно.

— Угу, только при этом никто не возвращался, чтобы поведать. Так вот, я наведалась в отдел картографии Альянса и там посмотрела на карту. Шавельти считался миром с аномалией. Туда редко хаживали охотники, частенько сообщалось, что мира там нет. И вскоре он все же вновь возникал.

— Думаешь, демоны туда периодически перебрасывали какой-нибудь мирок?

— В точку. Я взяла разные заметки странников о Шавельти и перерыла кучу записей, прежде чем не нашла подтверждение своей теории. Сверяя описания, я выяснила: каждой новой ипостаси Шавельти соответствовал один куда-то пропавший мир.

— И сколько ты таких совпадений нашла?

— Три из четырех. Плюс Пиаремти.

— Итак, давай прокрутим сценарий заново. Девятеро перебрасывают каждый раз новый мирок на одно гиблое место, и капелька, несущая разрушение, воплощается в нем, вместо того, чтобы идти далее. Так?

— В точку.

— То есть Алерия — это должна была быть очередная затычка туда.

— Именно. Про существование в Алерии капли девятеро не знали. Хотя… Я сомневаюсь, что они вообще знали подоплеку. Не в стиле Беркариуса им это рассказывать.

— Хорошо. Но тогда напрашивается вопрос. Зачем Беркариусу это?

— Ответ прост. Я стала смотреть траекторию движения других капель. От них погибали миры, это фиксировалось в Альянсе. После трех, реже четырех переходов в нашей плоскости капельки падают ниже. Догадайся, чей мир на очереди?

— Вотчина Беркариуса?

— Именно. Хоть Беркариус и связан с каплями и создан ради этого, но капля уничтожит его мир и не подумает. А вместе с его вотчиной и его самого. Ты же знаешь, что он завязан на том, что находится и может находиться в том самом мире.

Герик крутил некоторое время задумчиво ус, потом махнул рукой.

— Не понимаю одного. Почему они не перенесут каплю вместе с носителем куда подальше?

Ния покачала головой.

— Если бы я знала. Может быть, Октамерон мог бы на это пролить свет… Но он сейчас не в себе, немного. Самое плохое — это то, что я не знаю, можем ли мы спокойно перемещать капли между мирами. Прошлый раз склянка с каплей при соприкосновении с вратами уничтожила и мир и Наральта, который это рискнул это сделать.

* * *

Задание за заданием. Время в моем мире текло медленно. Неделя могла обернуться для меня годом, а то и двумя.

Работа позволяла забыться, и в каком-то плане такая жизнь начинала нравиться.

Забавная

в Альянсе есть традиция: называть мир по имени самой большой страны, которую там встретит первооткрыватель. Хотя на практике — та страна, где гость побывает. Из-за этого наш мир из-за местоположения штаба Альянса половина охотников зовет «Америкой», а часть — вообще «Калифорнией». По этому поводу были ни раз и не два скандалы, поэтому куча миров имеют в бумагах по два, а то и три названия, что только добавляет чехарды, так как названия и без того имеют свойство дублироваться.

Ох уж и насмотрелся же я всякого за эти дни.

Я побывал в мире, где предметы, удаленные от тебя дальше трехсот метров, становятся прозрачными, в мире, который сводит странника с ума, если тот пробудет там больше недели, и много еще где. «Купи, сопри, убей, загрызи». Именно так описывал нашу работу Джим. Надо отметить, по его шуточкам я уже скучал. Да и, что говорить, опыта у паренька было все же больше, чем у меня.

Что еще изменилось? Ах да, клинки. Мне не сразу удалось почувствовать то, как они изменились — до первой встречи с демоном.

Они теперь едва ли не чувствовали их, и при этом были послушны, не пытаясь все делать по-своему. Если раньше они не впитывали практически из демонов жизнь, то теперь демонам первых рангов даже не требовалась ловушка: клинки впитывали даже их отпечаток, убивая навсегда. Что касается более сильных «клиентов», то им они причиняли боль и мешали применять демоническую магию. Конечно, мою грубую доделку клинки устранили, и использовать их теперь как нечто универсальное для упокоения нежити не представлялось возможным. Но я не гордый — у меня есть копии, в которых это предусмотрено, разве что таскать с собой много оружия не слишком удобно.

Но глупо полагать, что, восстановив клинки, я стал непобедим. Всегда есть мир, где клинок лишь мешает: где все решается огнестрельным, лучевым или еще более экзотическим оружием.

Но и этого не потребовалось: даже успев предварительно прирезать двух демонов первых рангов и накачаться их силой, я не смог противостоять Джанне. Конечно, я продержался дольше, но закончилось все, как и в первый раз, только хуже, а на Джанне так и не осталось ни единой царапины. Она меня изрядно помяла… Тьфу, да что я говорю, отмутизила, отметелила, как не знаю кого, не оставив живого места.

Понимая, что сам я передвигаться не в состоянии, улыбаясь и строя глазки, она достала из моей сумки купленный мною в том мире телефон (вот уж кирпич трехсотграммовый!), связалась с Роджером, пареньком, вместе с которым меня послали на то задание, и сказала, где меня искать.

Вспоминая произошедшее, я опять стиснул зубы до боли (особое усилие для этого не потребовалось) и с ненавистью поглядел на белый потолок палаты, с которого мягко светила электрическая лампа.

Роджер, мастер косметологии и учитель Джима в этом плане, молчаливый мужчина лет сорока, постоянно меняющий как цвет глаз и волос, так и форму лица. Трудно представить то, что он не может изменить.