Охотник за страхами

Прогин Влад

— Джек пот, старина — улыбнулся Джим.

Небольшие и весьма странные ниши в стенах напоминали стенные вместилища для саркофагов, которые я видел в пустынных гробницах Алерии, где откапывал себе воинство. Я насчитал двадцать четыре ниши. Непримечательные, как и все здесь, каменные колонны в два ряда держали трехметровый поток комнаты, а по центру располагалась огромная каменная плита, похожая на алтарь.

Подойдя у ней, я увидел нечто, чему здесь было явно не место.

— Окурок — констатировал факт я, разглядывая оный и вертя в руках.

— Как

останется бычок, Положите на толчок, Не бросайте в унитаз, Мы докурим после Вас

— произнес шутливо Джим старый стишок.

— Табак не растет в этом мире, — произнесла Арта — Здесь вообще не курят.

— Интересно, кто же здесь побывал до нас? — задал риторический вопрос я, пока Джим расставлял по углам фонари.

Клинки повели меня к одной из ниш, в которой мое внимание привлек лежащий в углу перстень. Стоило мне увидеть его, как клинки замолчали. Перстень был даже не золотой — медь, местами позеленевшая, местами иссеченная царапинами. Никто на такой даже не позарится.

— Джим. Кажется, тут колечко нашлось.

— Хочешь примерить?

Над нишей я обнаружил высеченную в камне надпись и, закончив с кольцом, рассматривал ее.

— Думаю, да. Арта, а что написано здесь возле ниши? Я по-Вашему не шпрехаю.

— Сейчас.

Я смахнул пыль с надписи и зажег рядом пару светляков.

— Кетария.

— Что это значит?

— Имя — пожала плечами та — женское. Достаточно часто встречается здесь.

Я обошел комнату еще раз, но больше ничего не нашел. Только кольцо, которое привлекало мое внимание непонятным образом. Рискнуть?

— Джим.

— Аюшки.

— Я это колечко сейчас надену, а ты приготовься меня отключить, если вдруг что.

— Понял.

Перстень был явно изготовлен не под мою лапищу и налез только на мизинец, но этого было достаточно. В голове, словно что-то взорвалось, и я, наполовину оглушенный, хватая ртом воздух, а рукой упираясь в нишу слушал чей-то шепот.

«Перстень хранит твой разум, перстень гарантирует, что тебя не обманут лишив памяти. Храни его, ибо он часть тебя.», «Ты слишком забывчива, Кетария.», «Клинки — продолжение твоего я, созданное из плоти и крови твоей, помни это и люби их как своего сына. В ответ и они будут любить тебя.» Голос говорил на неизвестном мне языке, но смысл доходил до сознания каким-то неизвестном образом, вместе с болью.

Не выдержав, я сдернул перстень и, когда из глаз ушла темнота, а пол перестал шататься, ошалело обвел глазами комнату.

— Ну, как оно?

— Неприятно — произнес я, рассматривая руки: они тряслись, словно принадлежали не мне, а какому-нибудь пьянице — похоже, это колечко — одно из тех, что принадлежали воинам Мезмера.

— Это уже давно ясно — махнул рукой Джим — Назови имя нашей глубоко уважаемой начальницы?

— Илона. И дай-ка мне из аптечки чего-нибудь от

головной боли. У меня бошка сейчас взорвется.

Джим, сохраняя дистанцию, за что получил испепеляющий взгляд Арты, кинул мне таблетки от головной боли и флягу.

— Не смотри на него так, Арта, правильно делает — отметил я, запил таблетку жидкостью из фляги и поморщился.

— Джим?

— А что в этой фляге, а?

Вопрос был риторическим, так как надпись на фляге гласила: «Не валяй дурачка, отхлебни коньячка.»

— Черт, перепутал. С курорта привез.

Материться при Арте было неудобно, поэтому я промолчал. Коньяк, наверняка какой-нибудь дорогой, иного у Джима и не водится, оказался на вкус жуткой дрянью.

Стоило одеть кольцо, шепот продолжился. «Перстень убьет любого, не связанного с тобой кровными узами», «Ты слаба. Умей наслаждаться болью и слабостью и обращать их в свое оружие.» и так далее. Назвать это воспоминаниями нельзя было — просто слова, дополненные смутными образами, эмоциями и ощущениями. Боль, покорность и лютая ненависть к врагам Мезмера, Великого Отца. Наставления, пожелания, оплеухи и просто похоть Мезмера сквозили, наполняя голову болью. Я слушал и запоминал. «… Клинки это не просто сталь, восстанови их на алтаре кровью врага, и они впитают его слабости. Клинки — часть тебя, помни это.»

Выудив нужное, я дернул перстень, наверное, слишком сильно, и он отлетел и укатился куда-то. Я успел незаметно для себя сползти по стене вниз, больно ударившись затылком и немного подвернув ногу. Сейчас сквозь туман и всполохи медленно прорисовывались лица друзей, подбежавших ко мне. Айрэ и Ассерус успели обследовать остальные комнаты и присоединиться к нам.

— Жить буду — успокоил я — Не факт, что счастливо, не уверен, что особо долго при моей работе, но буду.

— Давай-ка рассказывай, что узнал, экспериментатор.

— Как минимум то, что я должен быть этой Кетарии родственником. Иначе бы перстень меня моментально убил.

— Да уж. Что это вообще за игрушка такая?

— Перстень? Не совсем сам понял. Но зато я, кажется, понял, чего так хотели клинки.

— Ты так говоришь, словно они разумные.

— Знаешь, Джим, я начинаю подозревать, что это не просто клинки с парой секретов. К тому же при их создании убили ребенка, так что кто знает, какая его часть осталась в них.

— Так чего им надо?

— Они были разбиты и перекованы одним кузнецом-любителем, пока я еще только планировал свою атаку на Нолдор, из которой и не думал возвращаться живым. После этого их сила уменьшилась, что было только кстати. По крайней мере для меня. Пока клинки были целыми, в разгаре битвы они едва ли не подчиняли меня, превращая в берсерка. И это мне не нравилось. Они хотят, чтобы я восстановил их, и перстень подсказал, как. На алтаре надо принести в жертву врага, тогда его сила восстановит клинки, причем они помимо этого впитают его слабости. Что-то вроде этого. Только не спрашивайте меня, как — я совершенно не понимаю этого.