Охотницы
Шрифт:
— Как давно ты там стоишь?
Киаран хмурится, рассматривая меня. На нем снова охотничий костюм из грубой шерсти.
— Недолго. Ты выглядишь расстроенной.
— Учитывая все обстоятельства, — говорю я, — я считаю, что хорошо справляюсь с ощущением приближающейся гибели, тебе не кажется?
Мои слова не оказывают на Киарана никакого видимого эффекта. Он смотрит на локомотив.
— Что это?
— Транспорт, — говорю я. — Альтернатива орнитоптеру, если тот будет уничтожен. Сюда можно погрузить
Киаран приподнимает бровь.
— Ты собираешься снова в меня стрелять?
— Увидишь.
Я засовываю в уши затычки и вскидываю ствол пушки на плечо, понижая уровень децибел, чтобы выдать самый минимум.
А затем спускаю курок. Киаран очень приятным образом пятится, и губы его движутся, произнося очень плохое слово. Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Я заставила Киарана выругаться!
Улыбаясь, я убираю беруши.
— Я бы сказала, работает просто отлично. А ты?
Киаран движется так быстро, что я не успеваю его заметить. Внезапно он оказывается рядом, и мне приходится запрокидывать голову, чтобы увидеть его лицо.
— Если ты хотела драки, достаточно было просто попросить. — Он снимает пушку с моего плеча и кладет на пассажирское сиденье. — Попытайся снова меня победить.
— Я не в настроении, МакКей.
Киаран меня игнорирует. Он движется, и я, не думая, уклоняюсь. Его кулак впечатывается прямо в пассажирскую дверь, прогибая ее.
Я бормочу ругательство и разворачиваюсь к нему лицом.
— Проклятье, МакКей! Я только закончила ее устанавливать. Какого черта ты делаешь?
Уличные фонари за спиной Киарана окутывают его волосы золотым нимбом, отблески света выдают намек на улыбку.
— Бросаю тебе вызов.
— Я его не принимаю.
— Мне все равно.
Его рука выстреливает вперед, и я скольжу по земле, трава обжигает мне руки и подбородок. Я переворачиваюсь, и Киаран поднимает меня за воротник рубашки.
— Дерись со мной, — рычит он.
— Я же сказала, что не хочу!
— По-твоему, это будет важно в битве? Ты будешь говорить врагам, что не хочешь с ними драться?
Зарычав, я бросаюсь на него. Мы обмениваемся ударами. Его настолько быстры, что я едва успеваю заметить их и уклониться. Я блокирую один из ударов предплечьем и пытаюсь врезать его по колену. Киаран успевает зацепить мою лодыжку и дернуть мою опорную ногу на себя. Я с размаху сажусь на землю.
— Прекрати, МакКей!
Киаран дергает меня к себе.
— Скажи, что случилось в ночь смерти твоей матери.
Я толкаю его в грудь.
— Нет.
Он усиливает хватку.
— Ты не хотела ее спасти? —
Я кричу. Я ударяю его лбом, впечатываю кулак в его лицо. На этот раз я быстрее. Я сопротивляюсь Киарану в полную силу. Я бью и царапаю, пока его рукава не превращаются в лоскуты, а по коже не начинает течь кровь. И даже тогда я не останавливаюсь. Я сбиваю его на землю и нависаю над ним, готовая прикончить его, если понадобится.
Но Киаран вскидывается, бьет и тянет меня на землю, а когда я пытаюсь его сбросить, пришпиливает тяжестью своего мускулистого тела, прижимая мои руки к бокам. Проклятье, даже это у меня не получается!
— Чтоб тебя! — рычу я.
— Видишь, как просто это было? — спрашивает он, глядя на меня сверху вниз. Глаза у него темные и непроницаемые.
Я делаю раздраженный рывок.
— Что было просто?
— Я сказал то, что немедленно тебя разозлило.
Я пытаюсь перекатиться и сбросить Киарана, но он слишком тяжел.
— Ты и хотел это сделать!
— Айе, хотел.
Он сильнее сжимает мои запястья и склоняется к моему лицу, пока наша кожа едва не соприкасается. Я прекращаю бороться. На одно отвратительное мгновение мне кажется, что он меня поцелует. Что еще отвратительнее, мне кажется, что я ему это позволю. Я вздрагиваю от этой мысли.
— Я знаю твою слабость, Кэм, твой спусковой крючок. — Он наклоняется еще, его губы прямо над моими. — После той ночи знает и Сорча. Смотри не ошибись, она найдет способ использовать это против тебя.
Он перекатывается на спину. Я лежу там, на грубой траве, и прижимаю руку к груди. Сердце колотится быстро и тяжело, отдаваясь в грудную клетку.
— Ты знаешь, почему я должен был так поступить.
— Я знаю.
Над нами расходятся облака и появляются звезды, яркие и недосягаемые. Полярная. Альдерамин. Гамма Кассиопеи. Я помню, как мама указывала на каждую звезду и называла ее. Мамина улыбка была прекрасной и теплой.
Ты можешь назвать их, Айлиэн? Давай же, повторяй за мной. Полярная звезда. Альдерамин. Гамма Кассиопеи. Алый идет тебе больше всего…
Я вздрагиваю и выдергиваю себя из воспоминаний. Я не могу этого сделать. Не могу представить маму без воспоминаний о ее смерти, о ее лице, забрызганном кровью. Без улыбки Сорчи, которая вырывает ей сердце.
Теперь я уже не смогу ее уничтожить, не смогу отомстить за смерть матери. Мне придется оставить эту отвратительную фейри жить, потому что Киаран для меня дороже, чем я могла представить.
Я вздыхаю, и Киаран хватает меня за плечо, словно услышав мои мысли.
— Помнишь, я говорил, что надо ценить такие моменты? Ты можешь их потерять.