Охота за тенью

Velena А.

Он пытался рычать. Хрипел. Хватался за мои руки, пытался разодрать их, скребя когтями по двухслойным наручам. Дергался, бил ногами, пытался перевернуться на живот. Задрожал в трансформации; кожа под моими руками стала обрастать шерстью. Но какой сильной нечистью ты бы ни был, все равно не сможешь обходиться без воздуха.

Тяжелое тело задрожало, затрепыхалось и замерло.

Я не отпускала.

Спустя удар сердца он "ожил" и забился еще сильнее прежнего, в озлобленной панике. Но движения становились дергаными, и слабели с каждым мигом. Судорога. Рывок.

Еще один. Слабое вздрагивание. И все утихло.

Я выждала минуту. Еще немного. Но на этот раз он не прикидывался.

Тогда я разжала захват, и быстро спихнув его в сторону, ухватила за руки и потащила внутрь.

Крышка в подпол была закрыта, но внутри оказалось пусто. Судя по следам, Лауру сюда даже не приводили. Что ж, я это подозревала.

...Лучи солнца, падающие в окошко, тускнели. Вечер близился к завершению; где-то вдалеке проснулись первые сверчки. До ритуала остались считанные часы.

Я с трудом дождалась, когда очухается волкодлак. Пока он валялся, я закрыла хижину отводом глаз, еще и звуконепроницаемый купол навесила. Амулеты, прихваченные с собой, пришлись очень кстати. И обыскала помещение. Но нашла только бесполезный хлам: посуду, старые инструменты для столярного дела, пару одеял, какие-то отрезки старой ткани, бочонок с водой, пару связок с сушеными травками, и припрятанный за печью кошелек с десятком золотых. Прежнего набора юного алхимика, что я в прошлый раз видела на столе, не оказалось.

Тело на полу снова застонало и помотало головой. Наверняка ему трудно было приходить в себя из-за "волчегонки", которой я его напоила. Зато теперь собеседник не будет перебивать меня сменой облика.

Обойдя комнату, я показалась в поле его зрения и присела на топчан. Склонилась над ним.

– Что ж, думаю, ты все понимаешь. Мне нужно, чтобы ты поделился тем, что тебе известно.

– Пошла ты...
– Просипел он и попытался дернуться. Блеснули желтые звериные глаза. Я задумчиво прокрутила в пальцах метательный нож.

Другой такой торчал у него из спины.

Он понял, что ноги его не слушаются и замер, прижавшись щекой к земле. Его взглядом впору было поджигать.

Я склонила голову набок.

"...Послать Храна?

– Нет. Он ранен, а девка уже успела добраться до людей..."

– Тебя, значит, зовут Хран.
– Протянула я. Судя по быстрому движению зрачков, угадала.

– Значит, ты в паре со своим соплеменником был главным. Приходил и говорил ему, что делать. Или это был не ты?

– Чтоб ты этим ножиком подавилась, ......, ......!
– Волкодлак грязно заругался.

– Может, и не ты. Вас там хватает. Но именно тебя я тогда гнала от хижины, пока не угодила в вашу засаду. Надо же, я думала, что тогда удалось достать тебя ножом по горлу. Ты живучий малый.

– Завидуй, шрааба!
– Кашлянул он.

– Нечему завидовать, это была не похвала. Твоя живучесть придется тебе не на пользу.

– Чего?
– Он попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на меня сквозь падающие

на лоб волосы. Я встала и взяла со стола сверток ткани. Положила на пол рядом с ним.

– Понимаешь, мне очень нужно знать, что вы делаете. Где вы это делаете. Сколько вас. Кто вас собрал. И многое другое. Но знать мне это нужно быстро, а ты, готова поспорить, будешь выделываться.

Потянула за конец свертка и толкнув, развернула его, как рулон.

– В другое время я бы с удовольствием устроила тебе стандартный допрос. Задавала каверзные вопросы, отслеживала реакцию, ловила на оговорках. Я умею это делать. Но сейчас это не годится; слишком долго. Так что я покажу, что еще умею.

Он как завороженный, уставился на открытый рулон, с внутренней стороны которого заблестели стальные предметы, похожие на инструменты лекаря. Эти блики отражались в его глазах.

– Ты, я смотрю, как следует подготовилась.
– Сглотнув, с ненавистью выдавил он.

– А я люблю ответственно подходить к задачам. Они потом хорошо получаются.

– Наслаждаешься моментом?
– Прошипел перевертыш.
– Такая вся чистая, светлая, непогрешимый судья? Конечно. Тебе легко меня судить со своей высоты. А такие, как мы, может, не выбираем этой жизни. И кем нам родиться. А вы всех поставили под одну гребенку, и рубите головы без разбора! Какая разница, кого пускать под нож во славу света, да!?

– Говори, говори.
– Кивнула я, проводя пальцем по предметам. Остановилась на одном и вытащила из креплений.

– Говори, что угодно, Хран. Я с удовольствием послушаю, как ты, несчастная жертва обстоятельств, всю сознательную жизнь жрал человеческое мясо. И первые раза два даже давился слезами при этом. Расскажи, что не ты такой плохой, а жизнь заставила. Я слушала такое уже не раз, и не десять. Все заранее знаю, и за тебя расскажу. И пожалею, и поглажу по голове.

Я повернула инструмент, пустив блик по отточенному лезвию.

– Только мы не при тех обстоятельствах встретились, чтобы я могла тебя помиловать и отпустить с повинной. Ты влез туда, куда не следует, откуда чистыми не выходят. И если бы не ты, а я лежала связанная на полу, ты бы пел совсем другое.

– А чтоб тебе провалиться, проклятущая ведьма!
– В бешенстве зарычал волкодлак.

Я не ответила. Он снова впустую заругался, скаля клыки от бессильной злобы. Застыл, почуяв тепло моих ладоней у себя на запястьях. А потом дернулся от боли и громко завыл.

Следующие два часа я бы с удовольствием вычеркнула из своей жизни.

Глава 8.

<\b>

Отступление.

Пока наемники споро собирались, приводили в порядок оружие, снаряжение и одежду, Лаурен ждал, со спокойствием статуи подпирая стену. Взгляд его скользил по людям отстраненно, будто сквозь.