Охота на 'Кидал'
Шрифт:
– Мальчики, объясните что мы отмечаем?- с улыбкой спросила Марина.
– Проводы,- коротко ответил Вязов.
– Какие проводы?
– Твои. Такие дела, Марья. Нас сегодня вызывали в ФСБ по твою душу. Им пришло распоряжение о задержании и доставке в Москву гражданки Джавадовой. Я пообещал, что утром ты будешь в ФСБ. Последовавшая немая сцена продолжалась несколько минут, пока Марина осмысливала услышанное. Наконец, она нарушила паузу и заявила:
– Ну и сволочь же ты, Вязов!
– Я уже пытался объяснить твоему папе, что к моим поступкам и решениям нельзя подходить по своим меркам. Я не сволочь,
– Да это одно и тоже! Ты же меня натурально продал! Я-то дура обратилась к тебе за защитой, а ты меня сдал!- распсиховалась Марина. Значит, вы тут собрались вдвоем, чтобы меня караулить, а с утра пораньше продать. Что вам за это премию дадут или лишние звездочки обломятся?!
– Ты просила защитить тебя от жуликов. Я это сделал. А от государства прятать и укрывать тебя я не намерен. Кто ты есть? Обыкновенная воровка. Сколько ты людей кинула - пальцев не хватит сосчитать. Будто я не знаю, что половину кидняков в городе ты организовала! Я бы с превеликим удовольствием сам тебя посадил. И не надо строить из себя невинную овечку. Нарушила закон - отвечай!
Вечер был испорчен. Марина надула губки и забилась в уголок дивана. Чтобы скоротать время мы с Вязовым уселись играть в карты.
Из состояния, подобного ступору, Марина вышла примерно через час. Как будто невидимый факир провел перед ее глазами рукой и снял гипноз. Она вдруг оживилась и воскликнула:
– А черт с вами! Гулять так гулять. Давайте пить и веселиться! Пусть проводы будут по полной программе.
От такого предложения грех было отказываться, и мы приступили к проводам.
Я и Вязов старались не налегать на спиртное предполагая ночное бдение. Но и без водки атмосфера получилась очень милой и веселой. Все наперебой вспоминали и рассказывали смешные байки, потом даже немножко разошлись - спели и потанцевали. Когда усталость взяла свое, Марина отправилась спать со словами, обращенными к Вязову:
– Милый, не задерживайся. Я буду ждать. Сегодня затрахаю тебя до смерти, чтобы после меня ты на всяких мокрощелок смотреть не мог.
Мы с Виталием еще посидели, попили пивка, покурили. Что было потом я не помню. Не знаю, как вырубился, но отключился капитально.
Голова трещала и раскалывалась. Я приоткрыл глаза. Мы с Вязовым лежали на тахте под одеялом, а по комнате шлялись какие-то фигуры, как безтелесые тени, и безостановочно гундели. Голова готова была взорваться, казалось, болела каждая ее молекула. К нам придвинулся призрак, весь в белом. Подержал мою безвольную руку, заглянул в зрачки. Что-то сказал, но я разобрал только одно слово - "клофелин". Потом мне вкатили какой-то укол и я снова отключился.
Подробности нам рассказал Петрович. Ночью по "О2" в дежурку нашего РОВД позвонила какая-то девушка. В ее голосе не было обычного для потерпевших волнения, она четко и подробно изложила суть происшедшего. В комнате семейного общежития ее изнасиловали в извращенной форме два незнакомых парня. Они напились и уснули, чем она воспользовалась и убежала. Девушка назвала себя, свой адрес и адрес парней, сказала, что скоро приедет в райотдел лично и попросила задержать насильников, так они могут обнаружить ее бегство и слинять сами. Информацию передали на машину "ночникам". Вскоре дежурный экипаж примчался в общагу. В указанном адресе все двери
Нам еще повезло, что ответственным по РОВД был в эти сутки Петрович. Дежурный позвонил ему домой, он быстро собрался и поехал к Вязову в общагу. Осмотревшись на месте, вызвал скорую и уведомил Гордеева. Петрович знал, что Виталий должен с утра доставить Марину в ФСБ и сразу прочувствовал ситуацию. Марина незаметно подмешала нам клофелинчику, а когда мы вырубились, раздела, уложила в одну постель и позвонила будто бы ее изнасиловали.
Когда я очнулся второй раз, Петрович читал Вязову нотацию:
– Из-за своей показухи сам в дерьмо вляпался, Игоря втравил и нас всех подставил. Как мне теперь прикажешь с фээсбэшниками объясняться, что вас какая-то бабешка вокруг пальца обвела. Ты не мог что ли эту шалаву им вчера отдать? Самому было неудобно, дал бы наводку фээсбэшникам, пусть бы они ее и взяли у тебя в адресе. А ты бы остался чистеньким, ни при чем. Другое ведомство. Какой с тебя спрос? Ну, сделала она вас! Сейчас в райотделе позора не оберешься. Насильники, мать вашу!
– Извини, Петрович. Я сам все исправлю. Из-под земли эту сучку достану.
– Ладно уж, лежи. Герой нашелся. Сейчас Бородянского в аэропорт отправлю, может это что и даст.
– Только пусть проверит в списках еще фамилию Оладьина. У нее был второй паспорт на эту фамилию.
В это время в комнате появился еще один персонаж. Андрей Петрович из ФСБ. Он осмотрелся, с презрительным выражением лица скользнул по столу с оплывшими свечами и остатками ужина, по нам с Вязовым лежащим под одним одеялом. По его виду ясно читалась мысль: менты - дураки и розотеи, ничего другого от них и ожидать было нельзя. А что тут скажешь?
Бремя объяснений взял на себя наш начальник, который увлек фээсбэшника в коридор, подальше от нашего беспомощного вида. Конечно, хрен с ним, но неудобно-то как!
Оклемались мы с Вязовым только к обеду. Бородянский уже позвонил из аэропорта, что гражданка с фамилией Оладьина вылетела на Москву утренним рейсом.
– Петрович,- взмолился Виталий,- дай мне командировку на три дня, и я ее достану.
– Нам,- поправил я его.- Вместе вляпались, вместе и исправлять.
– Командировку-то я вам, конечно, подпишу. Только денег в кассе райотдела нет. Придется ехать за свои.
– Ерунда,- заявил Вязов.- Влезу в долги, но эту козу разыщу и доставлю куда надо.
– Оформляйте,- кивнул Петрович.
На счет денег я не подумал. Благородное желание помочь Вязову входило в противоречие с семейным бюджетом. Проклятая бедность. А что сделаешь, если месячной зарплаты офицера милиции хватает только на скромное существование и ни о каких накоплениях не может быть и речи.
Однако, отступать было поздно. Мы выписали требования на проезд за счет МВД, Вязов где-то чего-то назанимал и пообещал перехватить еще денег в столице, где у него остались кое-какие связи. В этот же день мы сели в авиалайнер и отправились в матушку-Москву разгонять тоску.