Охота на 'Кидал'

Логинов Олег

Вязов положил трубку на рычаг и сказал Корытину:

– Через двадцать минут приедет. Дайте хоть газетку почитать, пока ждем его.

Зигельбаум действительно появился ровно через двадцать минут. Он важно вплыл в кабинет, поздоровался за руку и Вязовым, кивнул Корытину и опустился на стул.

– Раз все в сборе, можно приступать,- сказал Виталий и отложил газету в сторону.- Видите ли, господа, дело в том, что мне неохота сидеть за чужие грехи. И если вы совместными усилиями не примете срочных мер для изменения мне меры пресечения, эти грехи получат очень широкую огласку. Для начала хочу вам предложить ознакомиться с ксерокопией одной бумажки. Как видите, это расписка, из которой следует, что некий господин Хомяков

считает незначительным ущерб нанесенный коттеджу N 32, принадлежащему ему на праве личной собственности. Нужно ли вам товарищ Корытин объяснять кто такой Хомяков? В вашей епархии это третий или четвертый человек по значимости, подозреваю, что не без его руководящего указания вы так усердно пытаетесь определить меня за решетку. Так вот мне удалось кое-что накопать об его участии в ряде неприглядных дел, за что высокопоставленный государственный чиновник со сравнительно небольшой зарплатой стал обладателем недвижимости стоимостью несколько десятков тысяч долларов. Я располагаю документами, из которых явствует, что значительные средства из федерального и областного бюджета в результате махинаций, связанных с взаимозачетами, осели на счетах ряда коммерческих фирм, находящихся под контролем организованных преступных сообществ. И два миллиона рублей из этих средств через АОЗТ, директором которого является дочь вора в законе Джавдета, через компанию "Продсервис", директором которой является потерпевший от моего произвола господин Асланов, поступили в счет оплаты коттеджа товарища Хомякова. Улавливаете взаимосвязь? Как только мне надоест париться в СИЗО, а, уверяю вас, надоест мне очень скоро, эти материалы будут разосланы в средства массовой информации. Если не хотите грандиозного скандала, в результате которого козла отпущения, товарищ Корытин, уже будут делать не из меня, а из вас, не тяните. Ну что, Михаил Абрамович, создадим прецедент в мировой юриспруденции, когда один адвокат защищает и обвиняемого и потерпевшего?

– Если не возражаете, Виталий Иванович, я денек подумаю.

– Подумайте, Михаил Абрамович, посоветуйтесь с кем надо. Денек я в СИЗО потерплю.

Увы, громозкая государственная бюрократическая машина не может сразу дать задний ход и вынуждена по инерции двигаться вперед. Если было принято решение отправить Вязова в СИЗО, то он должен туда отправиться и ждать пока эта машина медленно не повернется в обратную сторону и не будет принято решение выпустить Вязова из СИЗО. Виталий понимал это, поэтому внешне был спокоен, когда его конвоировали в это заведение.

Когда я узнал об аресте Вязова, то сразу же стал названивать Конькову. Он пообещал проследить, чтобы моего партнера не поместили по ошибке в общую камеру, а, как положено, в "ментовскую". Хотя неизвестно где хуже. В той же "ментовской" парился преимущество наш контингент: гаишники, таможенники и прочие коллеги, уличенные обэповцами во взяточничестве. Вязова с его габаритами конечно трудно было обидеть, но, на всякий случай, я попросил Конькова присматривать за ним. Это было практически все, что я мог сделать для Виталия, и чувство собственного бессилия очень неприятно отягощало душу.

Тут еще нарисовалась продувная михина морда и стала нудить о своих проблемах в джавдетовской кодле. Я с большим трудом переключился от размышлений о судьбе Вязова на михины заботы. Насколько я понял, дела тезки фельдмаршала пахли керосином. На окраине города нашли застреленным в собственном "мерсе" некоего "синего" деятеля по кличке "Банан" и почему-то среди джавдетовской братвы возникло мнение, что причина его гибели имеет отношение к Михе. Тезка фельдмаршала не на шутку опасался за свою жизнь и буквально трясся от страха. С надрывом в голосе он заявлял, что бандиты ищут его по всему городу, а как только найдут, сразу кончат. Миха явно недоговаривал о причинах такой немилости, но разбираться в его запутках

просто не было никакого желания. Арест Вязова здорово выбил меня из колеи.

– Скажи честно: виноват или нет?- спросил я.

– Игорь Владимирович, век свободы не видать, не виноват!- заявил Миха.

– Тогда так. В этом надо убедить и жуликов. Если будешь гаситься, то тем самым только убедишь их в своей вине. Вообще, конечно надо выводить тебя из этой банды, вляпаешься с ней в какие-нибудь дела, потом не отмоешься. Но сначала я бы тебе посоветовал встретиться с ними и поговорить. Рванешь рубаху на груди, побожишься, ты это умеешь, они поверят. Может быть, все их претензии выеденного яйца не стоят. Иди, прими грамм 200 водочки, на ночь определю тебя в трезвак, там они искать не будут. А завтра с утра съездишь к ним, я тебя подстрахую.

С утра Миха по моему совету отправился в офис АО"Европа-Азия" перетирать с жуликами свои проблемы. Я дал ему с собой вязовский калькулятор с радиомикрофоном, а сам расположился в машине неподалеку от офиса для прослушивания.

Михин голос шел хорошо, а вот другие сливались хрипящим фоном. "Лопух, детям мороженое!" Калькулятор видимо лежал у него во внутреннем кармане, хотя я инструктировал, чтобы он держал его перед собой. Тезка фельдмаршала клялся, божился и матерился, что с Бананом дел не имел, но на него, судя по всему, серьезно наезжали. Постепенно из его оправданий я разобрался в претензиях жуликов. Вырисовывалась следующая ситуация:

АО "Европа-Азия" имело контрольный пакет акций рудника по добыче изумрудов, на который еще Вязов ездил в командировку. Изумруды положено сдавать государству, но по всей видимости часть толкалась налево. Небольшую партию изумрудов неизвестному покупателю должен был отвезти Банан. Только он вместо изумрудов решил подсунуть бериллы. Подмену обнаружили и отправили Банана за такие шутки на тот свет. Джавдетовская братва приметила, что несколько дней до гибели Банан шушукался по углам с Михой и теперь пыталась узнать у последнего, куда их ныне покойный товарищ мог спрятать настоящие изумруды.

Я, конечно, сразу врубился, что тезка фельдмаршала зря строил передо мной невинную овечку. Не так давно у нас в отделе было уголовное дело, главный фигурант которого уперся, что покупал бериллы, но ему подсунули изумруды, так как эти камни визуально похожи. К нему в камеру мы подсаживали Миху и он тогда вполне мог нахвататься гемологической информации, а позже подбросить Банану идейку с подменой драгоценных камней на полудрагоценные. Тем более, что жулики настойчиво толкали Миху на совершение кидалова.

Между тем тезка фельдмаршала уже перешел на крик. Его то ли били, то ли пытали. У меня внутри все похолодело от ужаса. Миху убивают! Я откровенно растерялся. Если броситься сейчас в офис АО"Европа-Азия", то бандиты, прежде чем откроют, запросто могут пошинковать тезку фельдмаршала и спустить его в унитаз. Я выскочил из машины и бросился к ближайшему общежитию звонить. По воле случая это было как раз то общежитие, где мы проводили акцию, когда распутывали аферу Мартюшева с "Северным Сиянием". На вахте опять сидел Джабраил. Узнав меня, он беспрекословно уступил на время свой стул и телефон. Слава богу, начальник был на месте!

– Петрович, Миху убивают! Что делать - не знаю!- заорал я.

– Игорь, подожди не паникуй. Расскажи все толком.

Я путано объяснил ситуацию, но шеф уловил суть. Его спокойствие внушало оптимизм, и я тоже немного успокоился. Он сказал ничего не предпринимать, продолжать прослушку и пообещал приехать с ребятами.

Внедрение своего человека в преступную группировку, типа джавдетовской, большая удача. За это могли похвалить. Но и большой риск. Если с Михой что-нибудь случиться, попадет всем. От меня до не знаю кого. После моего сообщения Петрович позвонил куда-то наверх, и там не на шутку всполошились.