Огонь во плоти
Шрифт:
Один из Делаков врезался в медицинскую установку, уронив Сола на пол. Он нетвердо поднялся на ноги и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как другой Делак кричит, а его тело скручивается, будто марионетка: руки оплетали торс, ноги выгнулись невозможным образом. Вопли резко прекратились, и агента сжало в шар из плоти диаметром в фут.
Шпионик улыбнулся делу своих рук, после чего бросил изломанного агента. Рядом с ним над землей висела Ангвис с раскинутыми руками. В левой она держала какое–то устройство — скорее всего, аварийный выключатель. Она надрывалась, пытаясь дотянуться
— Он все еще горит, — прошептало оно со своей застывшей улыбкой. — Он всегда будет гореть. Даже когда он присоединится к Авроре по ту сторону Ока, то будет гореть и там. Его плоть ныне огонь, а огонь — плоть. Но ей не сжечь Озаренного, ибо она есть пламя. Она станет свободна. И она поглотит все.
Теперь уже не просто пахло жженой плотью. Комнату заполнял дым. Сол ощущал жар позади, видел на стенах отражения пламени. Но он не мог пошевелиться.
Чары разрушил выстрел. Тот Делак, которого швырнули в медицинскую установку, успел подняться. Он выстрелил еще раз, но пуля превратилась в дым, испарившись, будто щепка, угодившая под луч мелты. Шпионик повернулся, теперь сосредоточив свой жуткий взгляд на стрелке, и Сол внезапно оказался свободен. Он слышал крики, звуки ломающихся конечностей, однако думать об этом не оставалось времени. У него не было ни огнестрельного оружия, ни ножа, но пока он мчался к существу, нейронные контуры на предплечье загудели, набирая в себя похищенную у шторма энергию.
Тварь почувствовала его и в последний момент обернулась. Из пустых глазниц с треском вырвался ореол лиловых молний. Она сосредоточилась на Соле, и тот ощутил, как его конечности цепенеют. Он споткнулся, замедляя ход; существо брало его под контроль.
Но не его руку. В пальцах пылала ярость молнии. Он сконцентрировался на этом чувстве и резким усилием воли схватил существо за горло.
Прикоснуться к нему было все равно что запустить пальцы в кошмар. Мысли заполонили неведомые ужасы — дымящиеся тела в море крови; пламя, сжигающее и тело, и душу; жуткие безглазые создания, изголодавшиеся по плоти.
Он вскрикнул и выпустил на волю все, что у него было.
По его руке проскочила молния. Кожа чудовища там, где он ее касался, загорелась. На его глазах голова существа раздулась еще сильнее, пока не лопнула, будто гнойный прыщ.
Потом все побелело, и больше он уже ничего не видел.
Выжившие забрали у мертвецов все полезные припасы и свалили тела в кучу возле входных ворот, чтобы сжечь. После кровопролития туннель был окрашен багряным, и Вирэ не знала точно, скольких они потеряли. Вполне могла быть и треть.
Бледных тварей сбрасывали в сточную реку, где их поглощала токсичная вода и таившиеся в ней неприятные создания. Беглый взгляд на одного из покойников подтвердил подозрения: их предки, вероятнее всего, были людьми, но что–то их преобразило.
Вирэ отвернулась. Не имело значения, кто они. Ее заботили живые.
Элле она обнаружила по другую сторону от пункта сбора пошлины. Та пустым взглядом смотрела перед собой, обхватив колени. Вирэ присела рядом с ней, скривившись от боли в бедре, куда вонзила зубы одна из тварей. Она потянулась за своей плоской фляжкой, отхлебнула оттуда, а потом протянула ее девушке.
— «Бешеная змея». Это тебя поддержит, — сказала она. Элле протянула руку и сделала длинный глоток. Она никогда особо не налегала на выпивку, и Вирэ отчасти ожидала, что она поперхнется. Однако девушка пила так, словно это была ледяная вода в жаркий день.
— Не слишком много, — произнесла Вирэ. Забирая фляжку. — Мне нужно, чтобы у тебя была ясная голова.
— Я вас подвела. Я всех подвела.
— Ты не могла знать.
— Вы велели мне спланировать маршрут. Найти безопасный путь. Я думала, я нашла.
— Нет безопасных путей. Только не тут, внизу, — вздохнула Вирэ. — Ты сделала, что могла.
— Сколько мертвых?
— Не знаю. Когда отдохнешь, то, возможно, сумеешь подсчитать, как у нас дела.
Элле кивнула, но Вирэ не была уверена, какую часть сказанного она уясняет. Девушке уже случалось видеть смерть: в улье та являлась просто частью жизни. Однако в подулье все было по-другому, и от безумия и ужаса некоторые ломались. Ей хотелось уберечь Элле от такого. Не удалось.
— Как ты открыла двери? — спросила она, пытаясь разговорить девушку. Элле покачала головой.
— Это не я. Кто–то пробрался, нашел замок. Вон там.
Она ткнула большим пальцем за спину — на хибару, прикрученную болтами к выходу из туннеля ровно в том месте, где должна была находиться панель управления. Сработали ее убого, грубо приварив по местам защитные панели, но плотно загерметизировали, чтобы не проникал никакой свет. Дверь болталась на петлях.
Вирэ встала и медленно приблизилась, держа в руке цепную глефу. Хватило одного взгляда, чтоб понять, что оператор мертв: горло было перечеркнуто алой линией. В его облике просматривались отголоски тварей — бледная кожа, острые зубы — но он выглядел несколько ближе к человеку. На нем были надеты остатки бронежилета и рабочая спецовка, на пульте управления позади него висел старый стаббер. Похоже, ему не так и представилось шанса выхватить оружие — нападавший оказался слишком быстрым.
Снаружи Элле все так же сидела там, где ее оставила Вирэ.
— Элле? — произнесла та, положив руку девушке на плечо. — Элле, мне нужно, чтобы ты меня послушала. Кто нас спас? Кто пробрался через пещеры?
Девушка начала дрожать, ее глаза наполнились слезами. Она покачала головой.
— Не могу, — проговорила она. — Простите, я не могу…
— Я знаю, — сказала Вирэ, опускаясь рядом и игнорируя приступ боли в бедре. — Но эти существа мертвы или скрылись. Они нам не навредят.