Огонь с юга
Шрифт:
— Чародей ты или нет, а я принял бы тебя за альдабрешца. — Кейда сел на видавший виды сундук у противоположной стены каюты. — Из какого-нибудь северного владения и с варварской примесью — но безусловно рожденного на Архипелаге. — Он осторожно пригубил питье и часто заморгал, чуть только мощный аромат вина ударил ему голову. — Ты один из нас?
— Ты нашел какой-то способ избежать казни после того, как чары, которые ты творишь, стали очевидны? — Голубые глаза Ризалы испытующе смотрели поверх края ее чаши. Она сидела на сундуке рядом с Кейдой, прижав бедро
— Только не я, — Дев сделал глоток. — Я закоренелый варвар. Никто из ваших прорицателей никогда такого не видел. — Он залихватски улыбнулся.
Кейда пристально оглядел его.
— Что может искать чародей-варвар на Архипелаге, где того гляди поплатится своей шкурой?
— Это мое дело, приятель. — Дев нахмурился, осушая чашу. — А меня больше занимают твои дела. Это мой корабль, так что вопросы буду задавать я. С чего это тебе вздумалось охотиться за колдуном? И не стоит нести чушь о помощи бедной грязной стихоплеточке. Я бы, может, и поверил, если бы тебя тянуло к ней под платье, но я этого не вижу.
— Ты проницательный малый, — заметил Кейда.
— Я бы давно уже был мертв, не будь я таким. — Дев отсалютовал ему своей чашей. — Так что же тебя на самом деле принесло сюда? Помимо блистательной триремы, проделавшей такой долгий путь из северных вод. — Он покачал головой, взглянув на Ризалу. — Ты ведь не думаешь, что я позволил бы тебе смыться с концами, девонька? Я не спускал с тебя своего чародейского ока — просто на случай, если бы ты отправилась продавать мою тайну какому-нибудь ублюдку, который не прочь прибить мою шкуру на ворота своей крепости.
Он вновь наполнил свою чашу и продолжил:
— А я давеча думал — какая жалость, что не с кем побиться об заклад, доберетесь ли вы сюда живыми. Пока любовался, как вы сражаетесь с бурей.
— Ты бы сделал что-нибудь, если бы мы пошли ко дну? — Ризала встала и взяла у Дева бутыль.
— Чтобы еще больше осквернить вас моим нечестивым волшебством? — Дев сделал озабоченный вид.
— В здешних краях есть волшебство и похуже твоего! — сказал Кейда, протянул руку и принял у Ризалы бутыль с вином.
— И это не дает тебе покоя? — Дев праздно поболтал ногой, но глаза его были настороженными.
Чародеи облекаются ложью и выворачивают наизнанку любую истину. Ты можешь прочесть мои слова? Давай посмотрим, сколько правды я могу сказать тебе, не видя всего.
— Перейдем к делу. — Кейда поставил свою пустую чашу на пол. — Я предлагал свой совет владению Дэйш и прежде. По причинам, которыми я не намерен делиться с тобой, я в большом долгу перед госпожой Джанне Дэйш. Я хочу отблагодарить ее, найдя какие-то средства остановить колдовство, которое принесло такие разрушения владению Чейзен, прежде чем оно сможет продвинуться к северу и опустошить острова Дэйшей. — Он выразительно поднял палец. — Но Джанне Дэйш ничего не знает о моих замыслах. Ты не сумеешь использовать это знание против нее.
— Ты думаешь, что сможешь на равных сражаться с этими дикарями и их чародейством? Ты глупец. Все вы на Архипелаге
— Ты ведь смог. — Кейда мотнул головой в сторону Ризалы. — Она кое о чем поведала мне.
— Смог, верно. — Дев взбрыкнул ногами и улегся в гамаке, вытряхнув в свою чашу остатки вина из бутыли. — И весьма недурно, должен добавить. А тебе-то что, прорицатель? За сговор с чародеем с тебя сдерут кожу, как и с меня, а ее голову взденут на пику, чтобы другим неповадно было, — заключил он с блаженным злорадством.
Кейда подхватил свою чашу и медленно выпил крепкое вино, прежде чем воплотить в словах самый главный довод, который желал привести себе еще тогда, когда они с Ризалой прорывались сквозь бурю.
Ты зашел слишком далеко ценой слишком больших страданий для тебя и для всех, кого любишь, чтобы отступиться теперь.
— Скверна волшебства пятнает все, чего ни коснется. Эти дикари, вне сомнений, злокозненны до предела. И неужели обращение к силе, способной им противостоять, будет таким же злом? — Он поглядел на Ризалу, отчаянно желая увидеть согласие в ее глазах. Она смотрела на него, закусив губу, затем внезапно задрожала.
— Мне не хотелось бы стоять перед кем-либо из владык и взывать к его милосердию… — пробормотала девушка.
— Я читал некогда сочинение, где волшебство сравнивали с хрустальной призмой, — почти с мольбой произнес Кейда. — Она разделяет чистый свет на отдельные цвета. Вторая призма может восстановить свет. Разве применение знаний волшебника для подавления чародейства способно увеличить существующее зло?
— Прости, что прерываю твою философскую речь… — Дев подбросил пустую бутыль в воздух. — Твое предположение…
Голубой свет заискрился внутри темно-зеленого стекла и сразу же угас. Бутыль грохнулась на пол и разбилась.
— Засранцы! — Дев сел в гамаке, раскрыв рот. Махнул рукой в сторону лампы, которая горела ровным золотым светом, ничуть не потревоженная. Дев полувыпрыгнул-полувыпал из гамака. — Что вы сделали, гады?
— Осторожно, стекло! — предостерегла Ризала, подтягивая ноги на крышку сундука и обнимая коленки. Дев не обратил внимания на темные осколки, рассеянные по полу, а вперил испепеляющий взгляд в Кейду.
— Ты что это делаешь, а?
— Укротил на миг твое волшебство. — Кейда надеялся, что смахнул с пальцев остатки порошка, который взял из ларчика Шека Кула. — Я предпочел бы добровольное сотрудничество, но готов принудить тебя, если потребуется.
И спасибо тебе за эту древнюю смесь, великий вождь Шек. Пусть ты даже понятия не имел, как она действует, но предельно честно дал все объяснения.
— Думаешь, что можешь заставить меня творить для тебя чары? — Дев сплюнул. — Отнимая их у меня? Что это, один из ваших бесполезных талисманов, содействующих переменам?