Огонь Прометея
Шрифт:
Отбросив бесполезные в его положении рассуждения и подсчет наиболее удачных вариантов операции, Годвин приступил к делу. И надо признать, что когда он действовал чисто интуитивно — все у него получалось гораздо лучше.
Проникнув по хорошо знакомому тайному проходу на жилую половину станции, в которой обосновались карантинщики, он замер перед дверью ее каюты, в эту последнюю секунду вдруг представив со всей очевидностью, какую непомерно сложную задачу взвалил себе на плечи. Ему предстояло каким-то образом, за несколько минут, пока его присутствие
Когда в дверях ее каюты возник человек в сером комбинезоне, скользящий вдоль стены, словно призрак, Лана не закричала только потому, что спазма ужаса перехватила ее дыхание. Она мгновенно узнала этот страшный призрак скользящего убийцы, о котором с момента гибели Андре было сказано столько страшных слов. И вот теперь этот человек, схватив ее за руку и приблизив свое лицо к ее уху, заговорил свистящим шепотом:
— Не бойтесь! Ради бога, успокойтесь! Я не причиню вам зла! Я обещал вашему другу помочь вам выбраться отсюда, и ваш единственный шанс на спасение — поверить мне!
Поверила ли она ему или сочла за лучшее подчиниться обстоятельствам, чтобы не навлечь на себя немедленную гибель? Скорее всего, второе. Слова этого человека не имели для Ланы никакого значения, она их просто не слышала и расширенными от ужаса глазами продолжала искать в его руке несуществующий кинжал.
Уже после того как Лана, не сопротивляясь, позволила вывести себя из каюты, девушка решила, что совершает ужасную, непоправимую ошибку. Не успев прийти в себя, двигаясь, словно в трансе, она очутилась в узком проходе, ведущем в логово убийцы, который продолжал молча тащить ее за собой.
Кричать, звать на помощь было теперь слишком поздно. Здесь ее никто не услышит. Ей оставалось лишь следовать за Годвином, надеясь своей покорностью заслужить лишние минуты жизни.
Каждую секунду Лана ожидала удара кинжала, и ее похититель явно догадался, в каком она состоянии. Но вместо того чтобы успокоить совершенно беспомощную женщину, он продолжал тащить ее за собой, радуясь тому, что ему не приходится терять драгоценное время на ненужные уговоры. А обработки жертвы по двенадцатой процедуре, кажется, удастся избежать.
Буквально через несколько минут они уже оказались на третьем причале. Лана никогда не была в этом огромном помещении и даже не подозревала о его существовании. Ужас, который вел ее на всем пути, от ее каюты до причального дока, стал постепенно ослабевать, и к ней вернулась, наконец, способность рассуждать здраво. Если бы Годвин собирался ее убить, он мог бы это сделать десятки раз в узком коридоре, в любом укромном уголке, но он привел ее в док, из которого корабли стартовали на Землю... Что, если этот человек говорил правду? Что, если она приняла за убийцу неизвестного друга Танаева, который всего лишь выполняет его просьбу, собираясь помочь ей выбраться из этой космической тюрьмы?
Под прессом
Годвин тем временем достал из поясной кобуры бластер и, проверяя заряд батареи, впервые за все время отпустил ее руку. «По крайней мере это будет не нож! — мелькнула у нее отчаянная мысль. — Бластер убивает мгновенно... Но зачем ему тратить на меня заряд?» Она все еще терзалась сомнениями, когда Годвин заговорил, впервые с того момента, как в каюте попытался убедить ее не поднимать шум и поверить ему.
— Вы умеете пользоваться оружием?
Она лишь отчаянно отрицательно замотала головой, стараясь удержать слезы.
— Впрочем, это не важно. Если нам придется воспользоваться оружием, живыми мы не выберемся. Нужно затаиться, ждать и надеяться на удачу. И помните, чистильщики, которые сейчас прилетят, никого не щадят. Особенно красивых женщин. Они для них лакомая добыча. Я знал одну красотку, которую насильно удерживали в мужском общежитии базы. Можете себе представить, что с ней стало. — Годвин запугивал ее специально, чтобы добиться состояния, в котором молодая женщина не сможет повредить его плану.
Она представила, и на этот раз уже не могла удержать слез.
— Отпустите меня! Я вернусь в карантинный отсек, там они меня не тронут!
— Именно там они и станут искать в первую очередь, а увидев вас... Впрочем, я в любом случае сдержу слово, данное Танаеву! — Он вновь взял ее за руку, подтащил к шкафу с запасными скафандрами наружного выхода и быстрыми умелыми движениями стал натягивать на нее плотную ткань внутреннего костюма скафандра.
Прежде чем закрепить шлем с непрозрачным светофильтром, Годвин сообщил ей последние инструкции:
— Стойте рядом со мной совершенно неподвижно. В этом случае они примут вас за другого человека и не станут стрелять. Увидеть лицо в этом скафандре можно только, если откинуть шлем. Вряд ли они станут себя утруждать проверкой, времени у них мало. И ни звука — слышите? Впрочем, если вы предпочитаете оказаться в мужском общежитии, можете себя выдать!
Годвин безошибочно определил самый верный способ заставить ее подчиниться. Страх перед насилием делает женщину послушной, только он и мог превратить ее в неподвижное изваяние в течение долгого получаса, последовавшего за ее заточением в скафандре.
Годвин закрепил шлем на своем скафандре, лишь после того как корпус станции содрогнулся от звонкого удара причального приспособления катера.
В этом неповоротливом костюме, приспособленном для наружных работ в космосе, он был совершенно беспомощен и мог рассчитывать только на удачу.
Печальный визг шлюзовых ворот, топот многих ног... «Человек пять, не меньше, многовато для посадочного модуля, — определил Годвин еще до того, как прибывшие появились в дверях шлюза, — загрузили под самую завязку. Здорово они боятся древнего космонавта».