Огонь ласкает

Смит Дорис

— Мисс Гибсон — или я могу называть вас Кон?

— Да, пожалуйста.

— Вы часто видите моего проблемного ребенка?

— Брайана? Ну… только на работе.

— Именно работа меня и беспокоит. Этот тип Фрейзер, похоже, считает, что Брайан просто сорванец. Это так?

— Вы верите ему! — Мне захотелось взвиться под потолок. Только потому, что Брайан не носит стрижку под военного и такие же безупречные воротнички и манжеты, как сам К.Ф., тот заимел зуб на бедного парня… тоже мне сорванец! Я остановилась, стараясь

не смотреть на ситуацию под другим углом… Брайан, с такой силой опускающий телефонную трубку, что аппарат падает со стола… Брайан, от избытка чувств включающий сигнал тревоги в лифте… Брайан, выходящий из себя и сбивающий с ног Мика Даггана прямо посреди отдела… Н-да…

— Ладно. Молчание — знак согласия, — нетерпеливо сказал Саймон. — Я не хочу, чтобы вы меня обманывали.

— Я и не собиралась, — быстро ответила я. — Но все совсем не так плохо, как, я уверена, это преподнес мистер Фрейзер. Он видит в людях только дурное.

— Здесь я спорить не буду. — Саймон вдруг помрачнел.

— Я думаю — может, мне стоит поговорить с Брайаном…

— Я как раз ломал голову, как бы попросить вас об этом, — обезоруживающе признался Саймон. — Я уверен, он нуждается в правильном подходе и правильной компании. Мне только одно не дает покоя. Если этот Фрейзер видит в людях только плохое, какого черта он делает во главе целой толпы народа?

— Ну, — пробормотала я, — наверное, не такой уж он… В общем, к нему привыкаешь… Он и на меня часто покрикивает.

— За то, что вы не стрижетесь?

— Нет, главным образом за разговоры. Я все время болтаю.

Эта чудесная красная комната была создана для того, чтобы в ней смеялись. Теперь она наполнилась звуками нашего веселья.

— Знаете что? — Саймон хитро посмотрел на меня. — Вас вовсе не под кустом нашли. Вас нашли на Иванов день под белладонной.

Он взглянул на часы и поднялся.

— Боюсь, мне придется оставить вас. Меня ожидает пациент. Нет, не вставайте. Я позвоню сюда, когда приедет Фрейзер. — Его лицо снова застыло. — Приходите снова в четверг. Я приму вас. В четверг, скажем, в половине двенадцатого?

Это было не совсем удобно. Поразмыслив, я поняла, что максимум, что я могу себе позволить в четверг, — это использовать свой обеденный перерыв.

— Извините, не получится, — с сожалением произнес Саймон. — По четвергам я прикрываю лавочку в полдень. Это у меня день Клондайка.

Я понятия не имела, что это означает, но все было ясно.

— Назначьте на половину двенадцатого. Все в порядке, — нетерпеливо перебил К.Ф., застывший у двери.

Я должна была бы быть благодарна, но не хотела. Я не хотела, чтобы К.Ф. был здесь, в холле Саймона. Было совершенно очевидно, что оба еще не забыли спор, произошедший накануне.

— Мистер Фрейзер, я понятия не имела, что Мария позвонит вам после пяти, — говорила я, пока мы спускались по ступеням,

и его рука без особой надобности поддерживала меня под локоть. — Как вы сами видите, я в полном порядке и меня нет необходимости отвозить домой. Я…

— Да-да, в сторону Рэтнези, правильно? — пробормотал он.

— Мистер Фрейзер, у меня в городе машина.

— И у меня тоже, — заметил он, облокотившись на дверцу своей машины. — Двое людей, две машины. Я где-то недавно прочел, что восемьдесят процентов перемещения в Дублине происходит за счет частного транспорта. Если бы в нас присутствовал дух общественности, мы бы бросили обе машины и поехали домой на автобусе! — Он захлопнул за мной дверцу, а сам сел за руль. — Но в этот раз, пожалуй, мы этого делать не будем.

— Разумеется, нет. И вообще, это отцовская машина, и я не собираюсь оставлять ее на стоянке на всю ночь!

— А вас кто-нибудь просит об этом?

Мы подъехали к стоянке, он поставил свою машину и закрыл ее. Без сомнения, он собирался отвезти домой и меня, и отцовскую машину.

— Знаете, это правда нелепо, — запротестовала я, пока мы пересаживались. — Это займет весь ваш вечер.

— Не имеет значения. У меня не было особых планов, — невозмутимо ответил он.

Когда мы подъехали к «Тир-на-Ног», практически во всех его окнах горел свет и нигде не были задернуты занавески. Наша всезнайка смеялась над гоблинами и привидениями, но я заметила, что она никогда не оставалась одна дома, не включив повсюду свет.

— Моя младшая сестра дома, — сказала я как раз в тот момент, как входная дверь распахнулась и Лулу с громким лаем проскочила между длинных ног Линды. — Это Линда, — представила я и, вспомнив о манерах, добавила: — Понятия не имею, что у нас на ужин, но вы можете рискнуть поесть с нами, пока мы смотрим расписание автобусов.

Как ни странно, в этот момент он показался мне удивительно неуверенным. Он нервно сглотнул:

— Это очень мило с вашей стороны, но у меня не было намерения навязываться…

— Чепуха, — начала было я, как вдруг вмешалась Линда:

— Кон, я только что сделала пюре, знаешь, из пакетов. Мне больше ничего не пришло в голову. Мария сказала, что-нибудь мягкое.

Пюре!!! У нас в гостях К.Ф., а мы собираемся кормить его пюре… Боже, ну почему Мария ушла куда-то?

К.Ф. взял меня под локоть:

— Если вы не возражаете, я с удовольствием приму ваше приглашение, но при одном условии — вы разрешите мне готовить.

Он делал все так же обстоятельно, как и на работе. Я резала остатки ветчины, а он, в нарукавниках, вбивал в пюре яйцо и сыр. Через полчаса пирог был готов; с золотистой корочкой, сдобренный сыром и украшенный петрушкой. Я размышляла, будем ли мы ужинать в столовой, но Линда решила вопрос, вытащив скатерть под цвет кухонных занавесок и постелив ее на стол.