Огонь и ветер
Шрифт:
— Родной, это не ерунда, — возразил Ит. — Это всё серьёзно, но мы по-прежнему ничего не понимаем.
— Мне кажется, понимать мы начнём несколько позже, — Ри задумался. — Это всё явно не бесцельно. Не может быть бесцельно. Команда, которая тут работает, не идиоты, и просто так время и силы тратить не будет. Система — есть. Мы её не видим.
— Факт, — согласился Ит. — Но хоть что-то рассмотрели.
— Ты молодец, — похвалил Ри. — У меня действительно голова… несколько другим занята.
— Я рад, — Ит улыбнулся. — А что голова занята другим,
— И подставить младшего? — Скрипач помрачнел.
— Не будем мы подставлять младшего, — уверенно отозвался Ит. — Я тут кое-что ещё придумал.
— Ты сегодня просто кладезь всего подряд, — хмыкнул Скрипач. — Ну?
— Баранки гну! Не нукай, не запрягал, — весьма натурально ощерился Ит. — Завтра поедете на точку вдвоём, меня высадите по дороге, и я прогуляюсь кое-куда.
— В личине? — прищурился Скрипач.
— Зачем? Как есть, — Ит безмятежно улыбнулся.
— Ты чего опять задумал? — строго спросил Ри.
— На информацию о сыне я не рассчитываю, — ответил Ит. — Я поеду к социологам, которых тогда подвозил.
— Зачем?
— Хочу для начала узнать, кто такой этот Павел. Они для этого самый лучший вариант.
Оксана и Пётр квартировали на другом конце Москвы. Ит добирался до них больше двух часов: сначала ехал на метро, потом минут сорок ждал нужного автобуса, потом стоял в часовой пробке, а после пришлось почти двадцать минут бродить по району в поисках нужного дома. У социологов он оказался только к полудню.
Встретили его на удивление радушно, как старого знакомого. Оксана тут же побежала на кухню, ставить чайник, а Пётр потащил в комнату — давай, мол, по пятьдесят грамм для согрева, смотри мороз какой. Квартира у них тоже оказалась маленькая, но всё-таки получше, не на первом этаже, комната больше, санузел раздельный.
— Мы её уже пять лет снимаем, — пояснил Пётр. — От центра далеко, но нам много ездить не приходится, и машина есть, так что без проблем.
Пётр был маленького роста, упитанный, но отнюдь не толстый, с добродушным лицом, постоянно улыбающийся. Выглядел он максимум лет на тридцать (как позже выяснилось, ему было сто сорок) и за внешностью своей явно следил: сейчас, среди зимы, он щеголял лёгким загаром, прическу имел аккуратную, а ещё, как успел заметить Ит, у него были очень ухоженные руки — явный показатель того, что человек жизнью более чем доволен. Так и оказалось.
— Работать тут одно удовольствие, — рассказывал Пётр, пока Оксана на кухне колдовала над каким-то особенным «зимним чаем». — Мы сюда на десять лет контракт заключили, сейчас вот из отпуска только вернулись. Домой ездили, к детям. Платит Павел, правда, с задержками, но если на него немножко надавить, да ещё припугнуть, то всё получается просто отлично. Мы тут на горных лыжах кататься ездим, можно прямо в городе…
— Это где же? — удивился Ит.
— Нагорная, не слыхали? Великолепное место! Подъёмник,
— Иду уже! — откликнулась жена.
— Ну, вот… В город выбираемся, по вечерам масса интересного — спектакли, шоу всякие, презентации. С другими группами, опять же, пересекаемся, сейчас на праздник большой выезд готовим, за город, компанией. Шашлыки, напитки, программа. Не хотите с нами?
— Не получится, — развёл руками Ит. — У нас на второе число выезд по плану.
— На второе число?! — Пётр безмерно удивился. — Пашка обнаглел. Пошлите его куда подальше, и поехали. Никуда ваша научная работа не убежит.
— Мы бы рады, но… — Ит замялся. — Понимаете, я на самом деле приехал поговорить серьёзно… у нас очень нехорошая ситуация. Нас сюда затащили обманом и шантажируют. Пётр, если хотите, можете рассказать о нашем разговоре Павлу, но…
— И не подумаю даже, — твёрдо ответил тот. — Вот ещё. Я этому козлу не то что рассказывать, я ему…
— Пётр, подождите, — попросил Ит. — Вы же ещё не знаете, о чём я. Так вот, можете рассказать, я не против. Я просто хочу понять, он что-то действительно может, или это просто слова для острастки и ничего более?
Версию их пребывания на Соде Ит, разумеется, слегка подкорректировал. Например, он умолчал о Терре-ноль, о том, что они были заложниками, о том, что работали в Официальной. Сейчас версия выглядела следующим образом.
Они не молоды, как можно видеть, у них был сын — от первого брака, — с которым они расстались уже довольно давно. Сын работает в Официальной, но где и кем именно — они не знают, потому что не общались много лет. Сидели на мели, поступило предложение работать тут. Согласились. А когда прибыли, начались угрозы: «достать» сына, если не будут работать почти задаром; смехотворная оплата; нищенский бюджет для исследований…
— Пашка?! Ну ни фига себе! Ксюша, ты слышала?!
— Слышала, слышала. — Светловолосая пышнотелая Оксана как раз накрывала на стол в комнате. — Ит, вы серьёзно?
— Куда уж серьёзнее, — Ит покачал головой. — Мы в растерянности. Мы независимая научная группа, причём находились в простое, без работы, долгое время, наша жена болела… нам вообще ни до чего было, одни проблемы, и теперь — вот так, — он с убитым видом посмотрел на Петра. Тот пожал плечами: ума не приложу, в чём дело. — Нам бы хоть понять: это пустые угрозы или нет?
— Угрозы, может, и не пустые, — осторожно начал Пётр. — Вот только Павел тут явно ни при чём. У него для этого кишка тонка.
— Но он их явно выпускать не собирается, — Оксана задумалась. — Ох, не нравится мне это всё. Ит, тут ведь работают другие рауф, может быть, вам стоит попробовать поговорить с ними? Боюсь, мы ничем помочь не сможем. Только о Павле рассказать.
— А вы сами давно работаете на Молот? — невзначай поинтересовался Ит.
— Лет двадцать пять, да, Петь? — Оксана на секунду задумалась. — Из официалки мы с тобой уволились в сто девяностом…