Огонь и лед

Гарвуд Джулия

Час спустя она крепко спала, растянувшись рядом с Джеком. Ее ноги лежали на его коленях; блокнот валялся на полу, а ручка исчезла между подушками.

Джека хватило еще на полчаса, затем он сдался. На этом этапе он должен был либо сделать перерыв, либо выбросить этот чертов диктофон в окно. Когда он выключил запись и переместил ее ноги со своих коленей, Софи проснулась.

Она открыла глаза и посмотрела на него. Мегасексуальный мужик — вот как она решила назвать его. Один из ее носков свисал с ноги,

и Джек начал его стаскивать. Заметив, что она пялится на него, Джек улыбнулся, и у нее ёкнуло сердце. В этом она была уверена.

Дикий, подумала она. Абсолютно дикий. У нее никогда раньше не было такой мгновенной реакции любви и ненависти на мужчину. Джек был другим, и это ее беспокоило. Этот мужчина мог причинить ей боль. Совершенно точно.

Софи медленно села и откинула с лица волосы, выкидывая из головы все мысли о «мегасексуальном мужике».

— Что я пропустила? — спросила она.

— Если тебе повезло, то забеги с первого по двенадцатый.

— Ты продвинулся только до двенадцатого? — нахмурилась она.

— По крайней мере, я слушал. А не заснул через пять секунд после того, как раздался голос Харрингтона.

— Ты прав, — признала она. — Я не должна была тебя осуждать.

— Напомни-ка мне, сколько еще забегов мне предстоит прослушать?

— Двенадцать.

— О, только не это! — застонал он. — Это же зверство. — Встав, чтобы размять ноги, Джек добавил: — В ЦРУ могли бы использовать эту пленку на допросах. Надеть на подозреваемого наушники, и через три часа он расколется, как пиньята [79] .

79

Мексиканский горшочек со сластями; во время любого праздника подвешивается к потолку, одному из присутствующих завязывают глаза и просят разбить горшочек палкой.

— Тебе не обязательно оставаться. — Софи подняла блокнот, положила его на стол рядом с диктофоном и принялась искать ручку. — Можешь вернуться завтра и дослушать остальное.

— Если я уйду, то заберу диктофон с собой.

Она знала, даже если ему напомнить, что это не его диктофон, ничего не изменится. Он все такой же упрямый. А она ждала чего-то другого? Конечно, нет. Он же работает в агентстве, где это в порядке вещей.

— Тогда ты должен остаться.

— Ага, хорошо.

— Встретимся на диване через пять минут.

Софи направилась в примыкающую к спальне ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Холодная вода помогла ей прийти в себя. Теперь ей необходимо немного подзаправиться кофеином, и она сможет осилить оставшиеся забеги и не уснуть. Взглянув в зеркало, Софи решила расчесаться и немного подкраситься. Она взяла в руки флакон духов и хотела уже нанести их на запястье и шею,

как вдруг поняла, что делает, и что еще хуже, зачем она это делает. Ей хотелось прихорошиться… для него.

— Ты с ума сошла? — прошептала она. Софи пялилась на свое отражение целых десять секунд, ожидая ответа. — Видимо, да, — произнесла она, наконец. — ФБР. Помнишь, что это значит?

Напоминание помогло. Так же, как и Джек. Даже если он и заметил, что она причесалась, то никак это не прокомментировал. В сущности, он едва на нее взглянул. Услышав шаги, он тут же включил диктофон.

Уильям Харрингтон только что начал свой захватывающий рассказ о волдырях. К чести Джека, ему удалось осилить все забеги без единого ругательства.

— Ничего из сказанного Харрингтоном не поможет Стейнбеку в расследовании, — подытожил он, выключая диктофон.

— А ты думал, там что-то будет? Тот, кто пытался меня убить, скорее всего, потерял свою пенсию при закрытии «Келли», или, может, это родственник или друг того, кто потерял пенсию. Харрингтон с этим никак не связан.

— Пожалуй, — уклончиво ответил Джек.

— Не понимаю, почему детектив Стейнбек не принес мне диктофон и сам не прослушал интервью.

— Стейнбек проводит расследование и опрашивает людей, а это интервью в списке его приоритетов на последнем месте. Алек знал, что ты хочешь вернуть свой диктофон. Как я уже сказал, я сделал ему одолжение.

— Теперь ты можешь сказать детективу Стейнбеку и Алеку, что тут нет ничего, что имело бы отношение к расследованию.

Джек направился к двери.

— Я мог бысказать Алеку, но скажу ли? Сомневаюсь, — сказал он. — Очень сомневаюсь.

В его голосе она уловила злорадную улыбку.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что мой напарник должен будет прослушать все интервью, если я намекну, что там сделаны какие-то подозрительные комментарии.

— Ты соврешь своему напарнику? — спросила Софи, притворяясь шокированной, но про себя решила, что это отличная идея.

— Я серьезно это обдумываю.

— А как насчет детектива Стейнбека?

— Ему я скажу правду.

Джек открыл замок и обернулся. Софи сделала шаг назад, но все еще была слишком близко к нему. В вестибюле стоял полумрак.

— Сочувствую за испорченный вечер, — сказала она. — Сейчас только начало десятого, ты, кажется, говорил, что хочешь быть в постели в десять? Все еще можешь успеть.

— Да, говорил, но, думаю, лучше пойду домой.

Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду. Он запланировал в десять часов быть в постели какой-то женщины, а не своей.

— Всегда есть завтра, — попыталась она казаться веселой.

— Или послезавтра. Ты же сможешь столько подождать?