Ого, индиго!
Шрифт:
– А вот и моя комнатка! – отчитался дедуля. Его синие глаза сильно походили на искусственные. – Заходи, не стесняйся. Только после ремонтика.
На стене висел огромный телевизор. На экране кого-то резали и этот кто-то громко орал. Динка спиной почувствовала опасность и сонливость пропала так же неожиданно, как и навалилась.
– Заходи, солнышко! Какое личико! Какие смышленые глазки! А теперь обещанный кофе! Я пошел варить! Не стесняйся! Чувствуй себя, как дома!
И дедуля потерялся в огромном доме. Динка осмотрела комнату. На стене висела пришпиленная бабочка. Где-то хлопнула ДВЕРЬ, и
Динка оглядела комнату, присела на огромный белый пушистый диван. На диване лежала папка лилового цвета. Динка приоткрыла папку, и ей на колени из папки выскользнул листочек: «ИНДИГО». Динка начала увлеченно читать материал какой-то там конференции, но голос старичка вывел ее из комы куколки-бабочки-спящей красавицы.
– Идем, девочка! Идем, милая! Кофе готов! Уникальный сорт! Один глоток – и все, совершенно все увидишь под другим углом зрения.
Динка приблизилась к старичку. Его глаза мучительно кого-то ей напоминали. Дежа вю. Динка поднесла напиток к губам. Вдруг керамическая чашка выскользнула из рук, упала и разбилась. Старичок вздрогнул. Динка вскочила, как молодая тигрица.
– Я пошла! Спасибо большое! Кофе необыкновенный! Это лучшее, что могло со мной произойти.
Старичок на глазах увеличивался в размерах.
Из телевизора продолжали раздаваться вопли. Динка краем глаза отметила, что там началась развязка кровавой драмы. Старичок наступал и воля Динки сжималось в гречишное зернышко.
– А мне хозяюшка нужна! Такой домик и без присмотра! Без женской ласки! Обидно! – жалился старичок.
Динка отступала к телевизору, собирая себя в крепкий узелок. Дедуля неожиданно обмяк, подобрел.
– Жаль. Очень жаль. Хороший кофе. Пойду сварю еще. Веди себя хорошо.
Старичок исчез. Динка нащупала ручку ДВЕРИ и вылетела из «домика».
Ксюха от нетерпения трясла кудряшками. Отпаивала бледную Динку коньяком. Платье в горох в стиле пятидесятых кокетливо подчеркивало ее грудь и талию.
– Ну и чем тебя напугал дедушка? – В голосе Ксюхи отчетливо читались «веселые нотки».
– От него веяло могильным холодом. Сама не знаю, как так получилось, что я оказалась у него дома! И там испугалась по-настоящему!
– Почему? – осторожно поинтересовалась Ксюха. – Он ведь не хотел тебе ничего плохого?
– Дело не в этом. – Динка задумалась. – Это был идеальный дом! Дом моей мечты! Это и странно! Будто кто-то взял, залез ко мне в голову, вывернул ее наизнанку. Кто-то материализовал мои представления о том, как должен выглядеть дом.
– И маньяка в телевизоре? – встревожилась Ксюха.
– Маньяк в телевизоре – дань времени и моде. Без него – никуда. Но все остальное – сон. Будто этот дом скатали из яйца моей мечты. Возвели дворец за одну ночь. Все очень странно. И еще эти ИНДИГО...
– А что с ИНДИГО? – насторожилась Ксюха.
– Там валялась папка... Я прочитала... Люди с другой планеты...
– Это миф... – грустно пропела Ксюха. – Даже если тебе покажется, что это правда, сдержись и никому об этом не говори. Обещаешь?
– Обещаю... Но почему?
– Если ты поверишь в ИНДИГО, за тобой начнется настоящая
Дина уложила Майку спать, разгладила пальцами подушку под детской щекой и собрала в кулак оставшуюся волю, чтоб не разреветься от отчаяния. Жизнь мало напоминала сказку. Динка вышла от Майки и скрылась от краха личной жизни, финансового кризиса, дезориентации, деперсонализации и наступающей нищеты в комнате своего детства. Здесь за много лет ничего не изменилось – массивный дубовый стол, приглушенный зеленый свет, постеры на стенах. Только Динка стала взрослей.
Динка укуталась в старый плед и сидела как шамаханская принцесса в позе лотоса на кровати среди цветных подушек и игрушек. В коридоре послышались шаги, ДВЕРЬ открылась и на пороге появилась (нет, не фея!) печальная мама.
– Дина, оторвись на секундочку. Я хочу с тобою серьезно поговорить.
– Да, мама. – Динка смиренно посмотрела в сторону ДВЕРИ.
– Как мы будем жить дальше?
– Я стараюсь, мама. За шесть месяцев я заработала двадцать тысяч рублей. Это победа! Я так долго искала работу, что невероятно устала. Когда я наконец найду работу, первым делом возьму отпуск. Мне требуется отдых. Я на грани нервного истощения. Я не знаю, как жить дальше. Падаю в обмороки, чувствую отвращение перед едой и работодателями. Но самое чудесное, что я еще жива.
– А где твой миллионер?
– Он позвонил. Сказал, что у него болит живот, ему вырвали зуб, поставили клизму и она ему не понравилась. Что у него четверо детей от женщин разного цвета кожи и вероисповедания. Что его разыскивает бандит международного уровня. Кто именно, я не запомнила, но кто-то очень важный и большой. Спрашивать про обещанную финансовую помощь в такой ситуации безнравственно, аморально, бесчеловечно. Я все поняла. Пожелала ему удачи! Он очень обрадовался, пожелал удачи мне и даже добавил: «Главное, у тебя все хорошо». И он прав, черт возьми... Я счастливый человек. У меня нет его проблем.
– Дина, на что мы будем жить? Надо искать выход... – оправдывалась мама.
– Выход есть, мама! Я его ищу! Сканирую пространство. Летаю по ночам по офисам работодателей. Вглядываюсь в незнакомые стены и пытаюсь понять, где оно – мое особенное место в жизни. Объявления в газете похожи на указатели на дороге. «Направо пойдешь, налево пойдешь...» Я стараюсь, мама. Ищу себя. Когда-то я себя потеряла, а теперь иду обратно! Я обязательно себя найду, мама.
– Время-то какое настало... Трудно тебе, доченька! – вздохнула мама.
– Не все так плохо, мама. Я разгадала страшную тайну. Помнишь, мы с тобою играли в настольные игры? Подкидывали в воздухе кубик, делали ходы фишками? Таранили тоннели от старта к финишу? Мне до сих пор кажется, что жизнь строится по принципу той самой игры. Подкидываешь кубик, делаешь шаг вперед, попадаешь на клетку «Пропустите ход» или «Пять шагов вперед». Даже в настольной игре есть черные полосы. Если с самого начала не повезет и ты замрешь на клетке «Пропустите ход», то можно простоять на ней до бесконечности. У каждой даже самой маленькой игры есть своя философия, ритм, энергия. Я на этапе «Ждите ответа». И обещаю, я его дождусь, чего бы мне это ни стоило! Это единственный достойный выход из сложившейся ситуации.